Страница 20 из 61
– Леди? – на пороге, едва приоткрыв дверь и осторожно просунув голову в проём, появился Сейфи. Его рыжие как осенняя листва волосы были непривычно взлохмачены, а синие глаза, обычно полные насмешливого веселья, были немного обеспокоены, в них читалась какая-то странная нервозность, которой я никогда прежде не видела. Его лицо выражало нечто среднее между страхом и глубоким замешательством, и это мгновенно передалось мне.
Я тут же отложила гребень, и все мои мысли о спокойствии улетучились, словно дым. Сейфи никогда не позволял себе выглядеть так неуверенно, особенно после того, как ему было позволено свободно перемещаться по моим покоям, выполняя поручения. Я чувствовала, как напряжение, которое я так старательно сдерживала последние дни, вновь начинает заполнять меня.
– Что такое? – я повернулась к нему всем телом, стараясь говорить спокойно, хотя в голосе моём уже звенела нотка тревоги. – Что-то случилось?
Сейфи быстро огляделся по сторонам, словно ожидая, что за его спиной может появиться лорд Серл или сам Принц Аден, который мог бы наказать его за этот его нервный вид. Он встал у прохода, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе. Это было нехарактерно для него; обычно он держался увереннее, даже перед Принцессой.
– Ваш отец желает вас видеть как можно скорее, Леди, – произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально, но интонация всё равно выдавала его внутреннее беспокойство. – Он… он попросил передать, что это срочно, и что вы должны быть у него немедля.
«Срочно». Это слово, произнесенное Сейфи, словно впилось в моё нутро.
Я сдвинула брови, чувствуя, как в желудке шевелится холодный комок. Отец редко требовал моего присутствия с такой настойчивостью, особенно в те дни, когда мне было предписано восстанавливаться после магического приступа. Что могло быть настолько важным, что он не мог дождаться нашего обычного утреннего наставления?
– Зайди, – я жестом указала ему на стул у двери, хотя он не рискнул сесть, оставаясь стоять, напряжённый, как струна, но дверь покорно прикрыл. Я нагнулась вперёд, понижая голос, чтобы даже стены Чар-Древа не смогли подслушать наш разговор. – Сейфи, скажи мне честно. Что случилось? Ты видел его? Что с ним не так? Он вчера был… странным, и не пришёл на завтрак. Мне это не нравится.
Он колебался, его голубые глаза метались между мной и дверью. Было видно, что он борется с желанием рассказать мне что-то или умолчать, чтобы не втягивать меня в дворцовые интриги, которые, как он знал, могли стоить ему головы. Но наша дружба всегда побеждала его инстинкт самосохранения, и я знала, что он не сможет долго скрывать от меня правду, пусть даже и смягчённую.
– Ничего особенного, Лима, – он всё же выбрал путь уклончивости,но его поза говорила об обратном. Мальчишка нервно одёрнул рукав своего камзола, его плечи были напряжены. – Просто он сегодня… немного не в духе. Более нервный, чем обычно. Когда я докладывал ему о том, что вы ещё спите, он выглядел… встревоженным. Словно ждал чего-то плохого. Он даже не посмотрел на меня, когда отдавал поручение, и это, согласитесь, настораживает. Ваш отец всегда внимателен к тем, кто ему служит.
Я знала, что Сейфи говорит правду, по крайней мере, ту часть правды, которую он мог себе позволить озвучить. Нервозность отца была очевидна ещё до моего приступа, и даже его странное, загадочное признание о моей матери и её происхождении из Двора Молний не смогло полностью успокоить меня. Я чувствовала, что за внешней траурной суетой и подготовкой к приёму послов кроется что-то гораздо более зловещее, что-то, что напрямую касается моего отца и, возможно, меня саму. Привкус тревожного узора ускользал от меня, подмахивая хвостом, но угнаться за ним я никак не могла.
– Хорошо, я поняла тебя, – я кивнула, принимая его неполный ответ. – Спасибо, Сейфи. Иди. Я сейчас же оденусь и пойду к нему. И, пожалуйста, если кто-то спросит, куда я направилась, скажи, что я иду на встречу с Эриной, готовиться к её уроку.
Он поклонился, поспешно ища спасения от тяжёлой атмосферы, которую принёс с собой. Только когда дверь за ним бесшумно закрылась, я позволила себе расслабиться, и тут же принялась действовать. Время было дорого.
Я встала, подошла к комоду и, не теряя времени на сложное придворное облачение, выбрала длинное платье цвета обсидиана. Я надела его быстро, почти механически, стягивая корсет на талии. Мой взор упал на гребень, лежащий на столике.
Сложная причёска отнимет слишком много времени.
Вместо этого я быстро, но крепко заплела пышную косу, которая спускалась почти до пояса, скрепив её серебряной заколкой. Коса не только была практична, но и позволяла мне чувствовать себя собранной, готовой к борьбе. Мне нужно было предстать перед отцом не как напуганная девушка, а как его дочь – сильная и готовая слушать, что бы он ни собирался мне сообщить.
Я критически оглядела себя в зеркале: платье сидело идеально, коса была строгой, а фиолетовые глаза выражали решимость. Мне нужна была его мудрость. Мне нужно было его знание. Отец был не просто Верховным Советником; он был провидцем, человеком, который всегда видел на несколько шагов вперёд, и если он нервничал, значит, приближалась настоящая буря. Я должна была узнать, как мне подготовиться к ней.
Наконец, я поспешила к двери.
Выйдя в коридор, я почувствовала, как моё тело подстёгнутое адреналином, реагирует на необходимость спешки. Двор Жизни в это время был погружён в тишину, прерываемую лишь далёким гулом голосов слуг и редким топотом сапог стражников, патрулирующих верхние ярусы. Я старалась идти быстро, но сохранять достоинство, чтобы не привлекать лишнего внимания и не подтвердить слухи о моей недавней слабости, которые, я была уверена, уже начали распространяться по дворцу.
Коридоры нашего крыла, отделанные золотистой корой, тянулись бесконечно.
Каждый шаг приближал меня к отцовскому кабинету, который находился в самом сердце этого крыла, рядом с библиотекой. Я надеялась, что чувство безопасности, которое мне внушала его обитель, не было ложным.
Мне вспомнились его слова: "Знание – это невидимый щит, который всегда с тобой".
Я шла за этим щитом. За его наставлением. За той уверенностью, которую мог дать мне только он.
Я свернула за последний поворот.