Страница 19 из 61
Эрина тут же нахмурилась. Она знала, что я блефую, но не могла быть уверена, насколько плохи мои карты. Если она откажется, она должна будет показать одну из карт, и это даст мне преимущество в информации. Если согласится – рискует получить «Червоточину». Она колебалась, а я сидела, стараясь не выдать своей паники, и в этот момент мне помогал мой собственный внутренний хаос, который заставлял моё лицо выглядеть отстранённым и слегка безумным. Я просто представляла, как мой неуправляемый жизненный поток магии ударяет ей в лицо, и это помогало мне сосредоточиться на блефе.
– Хорошо, – наконец, решилась Эрина, её глаза сверкнули, а в голосе проскользнуло раздражение. Она всегда ненавидела, когда ей приходилось играть вслепую. – Принимаю. Но если ты мне подсунула эту проклятую «Червоточину», Лима, я заставлю тебя переписать конспект по резонансу.
Обмен состоялся. Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как ненавистные двенадцать очков уходят к Эрине, а мне достаётся её шестёрка. Теперь мой счёт – пятнадцать очков. Всё ещё плохо, но не смертельно. На лице Эрины же, когда она увидела полученную карту, проскользнула такая мгновенная, почти невидимая тень ярости, что мы с Сейфи чуть не расхохотались в голос. Это было бесценно.
– Кажется, мне нужна свежая трава для концентрации, – пробормотала Принцесса, театрально закатывая глаза, и Сейфи понял, что она только что схватила «Червоточину».
Сейфи, воспользовавшись моментом, когда Эрина была отвлечена своим проигрышем, быстро сбросил свою девятку, взяв новую карту из колоды, которая оказалась тройкой. Теперь его счёт составлял двадцать очков, и он был в лучшем положении, чем мы обе. Он выглядел довольным, но не слишком, чтобы не привлечь внимания Эрины, которая уже готовилась к контратаке. Так прошёл почти час, наполненный смехом, фальшивыми стонами отчаяния и мастерскими блефами, которыми Сейфи и я обменивались, иногда объединяясь против принцессы, что было самым весёлым.
– Лима, – Принцесса положила карты на стол, её тон стал неожиданно серьёзным, и я почувствовала, как моё сердце сжалось от внезапной тревоги. – Ты сегодня чересчур… дерзкая.
– Возможно, – я пожала плечами, стараясь выглядеть легкомысленно. – Но, по крайней мере, я не такая предсказуемая, как ты.
Сейфи, чтобы разрядить обстановку, тут же бросил ей карту, которую он только что взял, и это оказалась та самая «Червоточина», которую он умудрился вытащить из колоды. Мы все трое вскрикнули от смеха, потому что это было настолько нелепо, что уже не вызывало злости.
Партия, в которой Эрина, конечно же, проиграла, закончилась моей победой, которую я объяснила чистой удачей и отменной помощью Сейфи. Мы съели оставшиеся фрукты, наслаждаясь тишиной, которая вновь опустилась на комнату, теперь наполненная дружеским теплом, а не напряжением. Пришло время заканчивать. Звёзды уже высоко сияли в чёрном небе за окном, и скоро в коридорах начнут курсировать ночные патрули, которые не потерпят присутствия смертного раба в покоях придворной дамы так поздно.
– Я, пожалуй, пойду, – сказала Эрина, поднимаясь с софы и элегантно поправляя складки платья. В ней вновь проснулась принцесса, осознавшая своё положение и обязанность соблюдать этикет. – Уже поздно. И, Лима, я не забуду, что ты мне должна.
– Конечно, Эрина, – я улыбнулась ей. – Спасибо за игру. Ты была великолепна, даже несмотря на то, что проиграла.
Она фыркнула, но в её глазах была нежность. Эрина подошла ко мне, обняла на прощание, а затем, кивнув Сейфи, который уже собирал карты и аккуратно складывал их в колоду, вышла из комнаты. Мы ждали, пока звук её шагов полностью исчезнет за дверью.
– Спасибо, что развлёк нас.
– Рад был служить, Леди, – Сейфи, наконец, поднял на меня свои синие глаза, и в них не было и намёка на смирение. – И рад был поиграть. Она, конечно, высокомерна, но не так уж плоха. По крайней мере, не пыталась меня убить за то, что я её обыграл.
– Она пыталась, поверь, – я хихикнула. – Но ты - мой друг, она не могла так поступить, разве что из ревности. А теперь иди спать. Тебе ещё завтра весь день таскать для меня еду.
Сейфи кивнул, его рыжие волосы упали на лоб. Он быстро собрал поднос и, поклонившись, вышел из комнаты. Я осталась одна в тишине. После такого вечера, я не могла не верить Сейфи и Эрине, хотя бы в рамках этой дружбы. И эта вера давала мне сил, чтобы встретить утро.
Глава 5
Наступившее утро принесло с собой не желанный покой, а лишь глубокое, тягучее переутомление, которое оседало в мышцах тяжелой свинцовой усталостью. Даже после относительно раннего отбоя и весёлого, отвлекающего вечера с Эриной и Сейфи, я чувствовала себя так, словно всю ночь таскала камни, а не наслаждалась партией в «Червоточину». Приступы, вызванные магическим истощением, всегда отзывались в теле именно так, делая каждое движение неестественно медленным и требующим огромного усилия воли.
Проснувшись задолго до полудня, я с трудом заставила себя встать с постели.
Завтрак, который Сейфи, вероятно, принёс с первыми лучами солнца, уже успел слегка заветриться на резном столике. Я не любила холодную еду, но аппетит всё же взял своё. Перекусив спелыми, сочными яблоками и небольшим кусочком ароматного сыра, запив всё это остывшим травяным чаем, я, наконец, почувствовала себя достаточно прилично, чтобы заняться собой. Мне нужно было привести себя в порядок.
Я села у туалетного столика, который был сделан из отполированной, перламутровой коры. Мои белые, почти серебряные волосы были растрёпаны. Расчёсывание всегда было моим личным ритуалом, моментом тишины, когда я могла на время запереть все мысли в клетке и просто сосредоточиться на простом физическом действии, наслаждаясь шелковистостью прядей, скользящих между пальцами. Это был единственный момент, когда мир, казалось, был под контролем. Иногда я представляла, как сижу перед зеркалом, а мама расчёсывает мои пряди деревянным гребнем… В такие секунды тоска по ней была ощутимее всего.
Когда я уже почти закончила, раздался тихий, почти неразличимый стук в дверь. Это не был стук придворной дамы или высокопоставленного фейри; это был осторожный, почти извиняющийся звук, характерный для слуг, не желающих привлекать лишнего внимания.