Страница 37 из 42
И внутри — в груди, в животе, в каждой клетке — вспыхнуло желание. Горячая волна прошлась по телу, заставив меня тут же отстраниться, поставить ее на ноги, вернуть в приличное положение.
Я ушел.
Всю дорогу до штаба я чувствовал на руке тепло ее тела. Ожог от прикосновения к ее стану. Перед глазами — ее губы, чуть приоткрытые, и этот взгляд…
В эту ночь я не мог уснуть.
Ворочался с боку на бок. Все пытался убедить себя, что она просто похожа. Что моя голова сама совмещает два образа — один из сна, другой — этой девушки.
Просто она очень красивая. Вот мне и захотелось бессознательно присвоить ее?
У меня не было женщины уже больше полугода. А берегини, они всегда… красивые. И, конечно, оказавшись с ней наедине в такой близости, у любого бы что-то екнуло.
Но дело было не только в физических чувствах.
Проклятье, но когда она пела — всего на миг, — я почувствовал такое спокойствие. Такую тишину внутри, какой не было со смерти отца.
Я так и не уснул эту ночь. Даже будучи измотанным битвой, не сомкнул глаз.
Дракон сделал свое дело. К утру я полностью исцелился.
После сечи мне дали выходной до ночи. Я мог бы поспать — в обед, после обеда, весь день. Но вместо этого встал, едва петухи пропели, и пошел к вчерашней избушке.
Я хотел ее отблагодарить. Может, помочь ей с чем-то по дому. Нарубить дров, починить крышу… Не знаю. Я был готов на любую причину — только не признавать, что верю в какие-то сны.
Мне хотелось убедиться, что сегодня все будет иначе. Что это нервное перевозбуждение, совпадение, случайность…
Но я увидел ее на пороге.
Она стояла и кормила птиц. В руках — миска с крошками. Она что-то говорила им — тихо, нежно, как детям. Улыбалась.
Я застыл.
Она была такой естественной. Такой настоящей. На щеках — ямочки, в улыбке — свет. И даже на расстоянии я чувствовал это тепло. Внутреннее, живое.
Против воли я сравнил ее с Миланой.
Моя бывшая жена всегда была сдержанной и правильной. У нее была правильная улыбка — натянутая, отрепетированная перед зеркалом. Правильная осанка. Правильная громкость голоса. Все правильное — и все ненастоящее. Искусственное, выдавливаемое, холодное.
А у этой девушки… у этой девушки все было по-другому. Каждое движение, каждый жест, каждый взгляд — все в ней было настоящим. По-настоящему правильным. Необыкновенно притягательным.
Она заметила меня.
Подняла глаза — и улыбнулась. Искренне так улыбнулась, что у меня перехватило дыхание.
А я… я впервые застыл как мальчишка. Не знал, что ей сказать. Мне просто захотелось остановить этот миг. Запомнить. И смотреть… смотреть на нее, пока солнце не сядет и не взойдет снова.
— Здравствуйте, — наконец выдавил я. И тут же показался себе настоящим дураком. — Мое имя Данияр. Я генерал-дракон, возглавляю отряд, что направлен к вам.
Официально начал я. И тут же мысленно пнул себя. Мы ведь вчера виделись, а я говорю так, словно она не спасла моего коня на последних силах.
— Я Елена, берегиня, — мягко сказала она.
— Да, я… я знаю. Я хотел поблагодарить вас за вчерашнее. За то, что спасли моего друга.
Елена кивнула, и ее лицо осветилось теплой улыбкой.
— Я очень рада, что смогла помочь. У вас очень хороший конь. Он вас любит. И вы… вы его любите. Меня всегда радует, когда я вижу счастье на лицах. Когда моя магия приносит пользу.
Она произнесла эти слова, и на ее глазах блеснули слезы.
А я растерялся.
Просто растерялся. Не знал, что сказать. Оказывается, я вообще разучился говорить с женщинами — по-человечески, не по-офицерски.
— У вас есть счет? — спросил я. — В деревнях ведь принимают по чекам? Я бы хотел перечислить вам деньги за помощь…
* * *
Данияр
Поздним вечером меня ожидала встреча со старостой села. Захар — мужчина лет пятидесяти, коренастый, с густой седой бородой и цепким взглядом, — согласился лично показать мне всю деревню.
Ориентироваться только на карту было бы глупо. Зачастую в таких местах полно неотмеченных построек, заброшенных домов, старых погребов и других укромных углов, которые знают только местные — и в которых может спрятаться нечисть. Обычно мы всегда искали проводника. Но сегодня староста сам вызвался.
— У вас большая деревня, — отметил я, окидывая взглядом улицу.
— Большая, господин дракон, — кивнул Захар с заметной гордостью в голосе. — И не только большая, знаете ли. Мы смогли наладить почту, торговлю. И даже… у нас берегиня своя есть. Так что не хвалюсь, конечно, но из приграничных деревень наша выгодно отличается. Думаю, вы и сами заметили.
Деревня и правда выглядела неплохо. Дорога была выложена камнем, прорублен объездной путь, чтобы даже в непогоду можно было проехать. Но я знал: такие деревушки долго не живут. На моей памяти одну за другой их ждала одна судьба — они превращались либо в заброшенные пустоши, либо в приграничные академии, где вместо жителей селились солдаты. Риск слишком велик, когда живешь рядом с нечистью.
И все же… слух мой заинтересовало совсем другое.
— Это редкость — встретить берегиню, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Сейчас многие из них вышли замуж и уехали от источника.
Не знаю, зачем я это сказал. Надо было молчать. Но проклятье… меня мучал интерес.
— О да, многие женятся да уезжают, — Захар усмехнулся и покачал головой. — Но не наша Леля.
— Леля? — переспросил я, и сердце почему-то пропустило удар. — Елена?
— Ой, простите, — спохватился староста. — Елена. Просто… ее бабка так называла, и мы как-то привыкли. Да, Елена. Наша гордость, так сказать. Женихи, конечно, сватаются — и разные. И ваши, военные, не раз приезжали, и купцы заезжие, и кто только не сватался. А она на них и не смотрит даже. Я верю, что нашего она кого полюбит да останется.
Он остановился и махнул рукой в сторону:
— Вот тута у нас болото было, да высохло.
Я отвлекся. Мысли как-то слишком уж цеплялись за информацию о Лели. Мне нравилось, как это звучит… Леля. Ей это имя подходило больше, чем официальное, строгое «Елена».
Елена сразу ассоциировалась с какой-то барыней… А вот Леля… Что-то нежное, теплое, домашнее. И улыбка сразу встала перед глазами — та самая, с ямочками на щеках.
Я вздохнул. Не об этом сейчас мне думать.
Взял длинную палку и ткнул в бывшее болото. Палка легко вошла в грязь.
— Не сильно оно и высохло, — пробормотал я.
— Но воды нет, поэтому дальше…
— Воды нет, — перебил я, — а грязи хватает.