Эхо темной крови

Но я кивнула и снова провалилась в небытие, а потом ощутила на губах кровь. Она затекла мне в горло, и я чуть не подавилась, но пила. Жадно пила и глотала, цепляясь за стакан и за руки, что его держали. Тёплая, обволакивающая, насыщенная, забивающая все чувства. Сладковатая и в то же время чуть пряная, обжигающая и проникающая прямо в душу.

Ещё… я хочу ещё…

Но кровь кончилась, кружку убрали, и я почувствовала себя брошенной и одинокой. Приоткрыв глаза, я снова огляделась. Маленький бревенчатый домик, наверное, охотничий? Кровать, деревянная и широкая для меня одной, рядом стол, на нём толстые свечи. Дальше печка и запотевшее окно, а за окном ночь. На мне остались лишь маечка и трусы. Видимо, очередные штаны пали в битве.

— Как ты? — раздался низкий голос. Такой знакомый, проникновенный. Такой…

возбуждающий

…

Я опустила глаза и увидела Алистера. Он сидел рядом, перекинув через меня одну руку, и внимательно наблюдал. Я улыбнулась ему.

— Хорошо, — я чуть выгнулась, а потом привстала, прильнув грудью к Алистеру, наши губы почти встретились. — Сейчас станет совсем замечательно, — проворковала я и коснулась его губ кончиком языка.

Рука, что покоилась рядом с моим бедром, тут же прижала меня к себе. Крепко-крепко, собственнически, как он и должен меня прижимать. Мой высший, мой генерал,

мой мужчина

. Я прильнула к его губам, углубляя поцелуй, выгибая спину и желая быть к нему ещё ближе. Руки трогали его грудь, плечи, шею, лицо, и мне было так мало, что я никак не могла насытиться. Желание царапало кожу, ныло между ног и требовало скинуть с себя бесячие остатки одежды, сорвать его рубашку и прильнуть к горячей коже, что источала сводящий с ума аромат.

Жар плавил меня изнутри, жажда, что ещё минуту назад зудела на границе сознания, сейчас вспыхнула, как раздуваемые угли. Она растекалась по мне с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, с каждым движением языка внутри моего рта. Я застонала от удовольствия.

Алистер оторвался от моих губ, нехотя пересилив себя, но в его взгляде сквозил хорошо знакомый мне голод, лишь разгоняя пожар внутри ещё сильнее. Тягучая нужда нарастала и требовала продолжения. Сейчас.

— Я усыплю тебя, как в прошлый раз, — сказал Алистер, всё ещё прижимая меня за талию, вторая рука дёрнулась вниз, но всё же остановилась.

До меня не сразу дошёл смысл его слов, но когда дошёл...

— Нет! Пожалуйста! — я вцепилась Алистеру в плечи и прижалась к нему грудью, но его запах тут же окутал меня и вытеснил тревоги прочь.

Я вдохнула полной грудью и потёрлась об него щекой, а дрожащие руки нашарили пуговицы рубашки и принялись их расстёгивать. Между ног саднило так сильно, что пришлось их чуть раздвинуть, чтобы облегчить жуткое давление.

— Я хочу тебя, — промурлыкала я, расправляясь с не желающими поддаваться пуговицами. — Сейчас.

И я снова потянулась, пытаясь его поцеловать, но Алистер схватил меня за запястья и не дал продолжать.

— Нет, — жёстко оборвал он. — Ты не в себе и потеряла много крови, ты не выдержишь.

Он не понимает! Он не чувствует, как мне плохо! Не чувствует, как сильна моя нужда и голод!

— Прошу, не усыпляй меня, — я придвинулась ближе, не выдирая запястий из его рук, снова касаясь губ Алистера, — я сейчас сгорю.

Поцелуй, и ещё, и ещё. Ещё сильнее раздвинув ноги, я выгнула спину, пытаясь унять напряжение, но оно нарастало, будто пожар, будто кто-то подливает в огонь масла, и тот разгорается с неистовой силой. Мои руки освободились, губы Алистера уже скользили по моей шее, усиливая и так бешеное желание. Я ощущала кончики клыков на коже, ощущала его язык, поцелуи, руки, что сжимали мою задницу и прижимали к себе так сильно, что я ощущала сквозь ткань его штанов, что не одна я этого хотела.

Но жажда усилилась так, что принесла с собой боль. Казалось, что меня разрывает на части, что кости трещат и ломаются, слюни стали вязкими, а в груди появилось непрекращающееся жжение.

— Помоги мне, — прошептала я, — пожалуйста. Я не могу с этим справиться…

— Я помогу, — хрипло произнёс он, снова коснувшись моих губ, подбородка и шеи, оставляя мокрую дорожку поцелуев по горящей коже, — но я не буду трахать тебя, пока ты не поправишься, а потом… — поцелуи опустились ниже, к ключицам, рука обхватила грудь и болезненно сжала. — Потом я возьму своё.

Не успела я спросить, что это значит, как Алистер повернул меня на коленях и упёр руками в спинку кровати, прижавшись сзади всем телом. Мне в зад упёрлось что-то очень твёрдое. Я схватилась пальцами за изголовье, а руки Алистера уже скользили по моему животу, выше, выше под кофту, под лифчик. Они обхватили набухшие от возбуждения груди, освобождая их из кружевного плена, а потом пальцы коснулись затвердевших сосков, чувствительно их сжимая. Я застонала и вцепилась в деревяшку сильнее. Спина инстинктивно изогнулась, зад призывно упёрся в его бёдра.

Я хотела перевернуться, чтобы поцеловать его, но Алистер сильнее прижал меня, а его нога вклинилась между моих бёдер, раздвигая их. Горячее дыхание коснулось уха и щеки, а правая рука отпустила грудь, прошлась пальцами по животу, медленно обводя пупок, а потом спустилась снизу, погладив между ног по тонкой ткани трусов.

— Алистер...

Дыхание, и так сбивающееся и неровное, на секунду остановилось. Острая нужда выворачивала меня наизнанку, жаждала прикосновений, жаждала его ласк, требовала отдаться, принадлежать, хотела ощутить его внутри. Во мне не осталось ни единого желания, кроме желания

быть его

. Но как бы я ни сгорала, страх и стыд пробились изнутри даже сквозь багровое марево в глазах. Я невольно вздрогнула.

— Мне продолжать? — тягуче протянул он, и в голосе послышалась царапающая хрипотца, а потом наклонил мою голову и коснулся губами шеи.

Кожу царапнули кончики клыков, но затем снова последовал поцелуй. Левая рука ласкала груди, слишком интенсивно для неопытной меня, но я проваливалась в эти ощущения. Вторая рука же опустилась опасно низко, его пальцы отодвинули трусы и медленно провели между складочками, касаясь чувствительной плоти. О Повелитель…

Я знала, что будет дальше, я жаждала этих ощущений, но в то же время щёки начали гореть. Я привыкла к столь интимным ласкам лишь от себя, своих рук, своего темпа, но его прикосновения заставляли трепетать. Я могла лишь наслаждаться и просить ещё.

— Да, ещё… Пожалуйста…