Страница 95 из 96
Молодые девушки учились не только шить красивые платья, но и не бояться собственного отражения.
И где-то далеко по Парижу всё чаще можно было увидеть женщину, которая свободно поднималась по ступеням экипажа, легко смеялась, уверенно шла навстречу ветру и даже не задумывалась, что когда-то это считалось невозможным.
Маргарита посмотрела на дочь.
Та уже увлечённо заворачивалась в длинный кусок шёлка, изображая величайшего модельера Франции.
— Мамочка!
— Да?
— Когда я вырасту, я сделаю платья ещё удобнее.
Маргарита улыбнулась.
— Надеюсь.
Луиза задумалась.
Потом серьёзно добавила:
— Чтобы женщины могли бегать, танцевать, работать, обнимать своих детей… и никогда не забывали дышать.
Изабель молча посмотрела на внучку.
Потом перевела взгляд на Маргариту.
На Александра.
И тихо произнесла:
— В этой девочке слишком много Лакруа.
Маргарита рассмеялась.
— И немного де Бомон.
— Совсем немного, — с достоинством ответила Изабель.
Арман покачал головой.
— А по-моему, всё лучшее она собрала сразу с обеих сторон.
Солнце медленно опускалось за крыши Парижа.
Золотой свет ложился на белый шёлк, на цветущие розы, на счастливые лица людей, которые когда-то случайно нашли друг друга и сумели сохранить самое важное.
Любовь.
Свободу.
И право никогда больше не жить в корсете — ни из ткани, ни из чужих ожиданий.
Вечером сад наполнился тем особенным золотистым светом, который бывает только в самом конце лета.
Солнце уже не обжигало.
Оно словно ласково проводило ладонью по старым яблоням, по кустам белых пионов, по высоким розам, которые Арман всё-таки посадил именно там, где когда-то запретила Изабель.
И ведь выросли.
Назло.
Большой деревянный стол стоял прямо под липой.
На белой скатерти дымились запечённая утка, молодой картофель с травами, свежий хлеб, сыры, ягоды, домашний лимонад и бутылка вина, которую Арман каждый год торжественно обещал открыть «только по особым случаям».
Особые случаи почему-то случались каждую неделю.
— Арман, — спокойно сказала Изабель, — если ты сейчас нальёшь себе третий бокал до ужина, я расскажу внучке, как ты однажды перепутал рулоны ткани и отправил в Марсель похоронный бархат вместо свадебного атласа.
Арман медленно поставил бутылку обратно.
— Это был один раз.
— Два.
— Первый не считается.
— Почему?
— Тогда виноват был приказчик.
— Которого ты нанял.
— Подробности никому не интересны.
Луиза мгновенно придвинулась к дедушке.
— Дедушка!
— Что, моё солнышко?
— А невесты правда были в чёрном?
Арман трагически вздохнул.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я успел догнать экипаж.
Луиза восхищённо захлопала в ладоши.
— Вот это приключение!
Изабель покачала головой.
— Не приключение. Безответственность.
— Зато теперь есть что рассказать.
— К сожалению.
Маргарита сидела рядом с Александром и молча наблюдала.
Она почти не участвовала в разговоре.
Просто смотрела.
На мужа.
На дочь.
На Армана.
На Изабель.
На сад.
И почему-то именно сейчас ей стало особенно ясно, сколько дорог пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.
Александр заметил её взгляд.
Тихонько коснулся её колена под столом.
— Устала?
Она едва заметно кивнула.
— Немного.
— Сегодня было много примерок.
— Двадцать три.
— И ты опять забыла пообедать.
Маргарита сделала невинное лицо.
— Не успела.
— Ты обещала.
— Я обещала стараться.
— Ты нашла юридическую лазейку.
— Конечно.
Он улыбнулся.
Снял с блюда маленький кусочек ещё тёплого хлеба, положил на него ломтик сыра и молча протянул ей.
Без нравоучений.
Без замечаний.
Просто зная, что она забудет о себе раньше, чем о других.
Маргарита приняла хлеб.
И вдруг почувствовала такое тёплое, почти детское счастье, что захотелось просто прижаться к его плечу.
Она так и сделала.
Совсем ненадолго.
Александр не перестал разговаривать с Арманом.
Только чуть повернул голову и легко коснулся губами её волос.
Будто это было самым естественным движением на свете.
Луиза сразу всё заметила.
— Бабушка!
Изабель спокойно продолжала есть.
— Да?
— Они опять.
— Вижу.
— И что делать?
— Ничего.
— Почему?
— Поздно.
Луиза серьёзно задумалась.
Потом посмотрела на мать.
— Мамочка…
— Да?
— Вы с папой всё ещё влюблены?
За столом стало неожиданно тихо.
Маргарита улыбнулась.
— А как ты думаешь?
Девочка внимательно посмотрела сначала на неё.
Потом на Александра.
Потом снова на неё.
— Думаю, да.
— Почему?
— Потому что папа всегда сначала смотрит, где ты.
А потом только садится.
А ты всегда знаешь, когда он устал.
Маргарита почувствовала, как Александр незаметно переплёл свои пальцы с её пальцами под столом.
— Это и есть любовь? — спросила Луиза.
Маргарита задумалась.
Очень ненадолго.
— Это её начало.
— А потом?
Она посмотрела на мужа.
В чёрных глазах по-прежнему жила та самая спокойная глубина, в которую она когда-то провалилась с первого взгляда.
Только теперь к ней добавились годы.
Общие воспоминания.
Ошибки.
Победы.
Дом.
— Потом, — тихо сказала она, — любовь становится местом, куда тебе всегда хочется вернуться.
Александр ничего не сказал.
Только крепче сжал её руку.
Изабель неожиданно отложила вилку.
Все сразу насторожились.
— Что?
Она посмотрела на Маргариту.
Очень внимательно.
Потом на Александра.
Потом на Луизу.
— Я должна кое в чём признаться.
Арман удивлённо поднял брови.
— Даже мне страшно.
— Молчи.
Он послушно замолчал.
Изабель выдержала паузу.
— Много лет назад…
Она вздохнула.
— Когда я впервые увидела тебя, Маргарита…
Маргарита улыбнулась.
— Вы хотели выставить меня за дверь.
— Очень хотела.
— Помню.
— Я была уверена, что ты разрушишь жизнь моего сына.
Луиза переводила взгляд с бабушки на маму.