Страница 60 из 96
— Я стараюсь поддерживать репутацию.
Александр смотрел на мать так, будто не решил, сердиться или смеяться.
— Вы что-то хотели?
— Да. Селина только что сказала графине де Ларош, что некоторые женщины слишком быстро забывают своё место.
Маргарита подняла бровь.
— Моё?
— Вероятно.
— Как скучно.
Изабель посмотрела на неё.
— Именно поэтому я решила дать вам возможность ответить красиво.
Александр тихо сказал:
— Мама.
— Что? Я защищаю вечер.
— Вы наслаждаетесь.
— Одно другому не мешает.
Маргарита поправила перчатку, хотя та была на месте.
Сердце ещё билось слишком быстро после поцелуя.
Но в глазах уже просыпался знакомый огонь.
— Где она?
Изабель улыбнулась.
— У камина.
— Прекрасно.
— Мадемуазель Лакруа.
— Да?
— Не убивайте.
— Даже репутацию?
Изабель задумалась.
— Репутацию можно слегка ранить. В воспитательных целях.
Маргарита посмотрела на Александра.
Он смотрел на неё так, будто хотел остановить, но ещё больше хотел увидеть, что она сделает.
— Продолжим образовательный процесс? — спросила она.
Он улыбнулся медленно.
— С удовольствием.
Изабель закатила глаза.
— Господи, вы оба невыносимы. Идёмте, пока Селина не решила, что тишина означает победу.
И они вернулись в салон втроём.
Изабель впереди — золотая, прямая, опасная.
Маргарита рядом — в платье цвета ночной Сены, с губами, ещё помнящими первый поцелуй.
Александр чуть позади — спокойный, тёмный, с таким взглядом, от которого у Маргариты снова вспыхивали фейерверки под кожей.
Селина стояла у камина.
Улыбалась.
Пока.
Маргарита взяла с подноса бокал шампанского и подошла к ней.
— Мадемуазель Селина, — сказала она мягко. — Мне передали, что вы рассуждали о местах.
Селина повернулась.
— Ах, мадемуазель Лакруа. Я говорила в целом.
— Прекрасно. В целом отвечать проще.
Графиня де Ларош заинтересованно раскрыла веер.
Изабель встала чуть сбоку.
Александр остановился у колонны.
Маргарита улыбнулась.
— Видите ли, я профессионально занимаюсь тем, что помогаю женщине занять своё место. Не то, которое ей милостиво отвели. Не то, куда её пытаются задвинуть ради чужого удобства. А то, где она наконец выглядит собой.
Селина чуть побледнела.
— Как благородно.
— Практично. Женщина на своём месте всегда опаснее женщины, которую поставили в угол.
Графиня де Ларош тихо рассмеялась.
Изабель подняла бокал.
Очень незаметно.
Но Маргарита увидела.
Селина тоже.
И поняла: мадам де Бомон сейчас не против Маргариты.
Это было почти смертельно.
— Вы любите опасность, мадемуазель Лакруа? — спросила Селина.
Маргарита улыбнулась.
— Нет. Но она постоянно приходит на примерку.
На этот раз рассмеялись уже несколько человек.
Селина отступила первой.
Совсем немного.
Но достаточно.
Вечер продолжился.
Музыка играла.
Шампанское искрилось.
Париж за окнами тонул в дождливой ночи.
И где-то между светом люстр, шёпотом гостей, колкими фразами Изабель и тёплым взглядом Александра Маргарита поняла: сегодня изменилось больше, чем она планировала.
Она пришла в дом де Бомонов как портниха.
Как риск.
Как чужая женщина с дерзкими идеями.
А уходить будет иначе.
Не принятой.
Нет.
До этого ещё далеко.
Но уже замеченной.
Услышанной.
И, что было куда опаснее, желанной.
Когда ближе к концу вечера Александр помог ей надеть накидку в холле, его пальцы на мгновение задержались у воротника.
— Вы дрожите, — сказал он тихо.
— От холода.
Он посмотрел ей в глаза.
— Конечно.
— Александр.
— Да?
Она хотела сказать что-то разумное.
Что им нужно быть осторожными.
Что Селина опасна.
Что Изабель видит слишком многое.
Что она не девочка и не собирается терять голову.
Но вместо этого сказала:
— Сегодня был хороший урок.
Он наклонился ближе.
Совсем чуть-чуть.
— Тогда завтра продолжим?
Маргарита почувствовала, как губы сами хотят улыбнуться.
— Если вы будете прилежным учеником.
— Я постараюсь заслужить похвалу.
— Не обещаю быть щедрой.
— Я люблю сложные задачи.
Изабель, проходя мимо, бросила:
— Я всё слышу.
Маргарита закрыла глаза.
Александр тихо рассмеялся.
Изабель остановилась у двери и посмотрела на них обоих.
На этот раз её взгляд был не ледяным.
Сухим, острым, оценивающим — да.
Но где-то глубоко в нём появилась искра.
Почти тёплая.
— Мадемуазель Лакруа, — сказала она, — ваше платье сегодня выдержало вечер лучше половины гостей.
— Благодарю, мадам.
— Не благодарите. Завтра я пришлю вам список замечаний.
— К платью?
— К гостям.
Маргарита рассмеялась.
И Изабель впервые улыбнулась ей не как противнице.
Коротко.
Сдержанно.
Но честно.
А потом вышла.
Оставив после себя запах золотого шёлка, дорогих духов и приближающейся дружбы, которая, вероятно, будет кусаться ещё долго.
На улице дождь уже закончился.
Мостовая блестела под фонарями.
Париж пах ночью, мокрыми листьями, экипажами и чем-то новым.
Маргарита села в экипаж.
Через окно она увидела Александра на ступенях.
Он не махнул.
Не сделал ничего лишнего.
Просто смотрел.
И этого оказалось достаточно.
Когда экипаж тронулся, Маргарита коснулась пальцами губ.
Совсем легко.
Как будто проверяла, не приснилось ли.
Не приснилось.
На губах ещё оставалось тепло его поцелуя.
А в груди — свободный, глубокий, почти дерзкий вдох.