Страница 9 из 71
Глава 3 Место происшествия
Любое дело судебному следователю следует начинать с осмотра места происшествия. Стало быть — отправлюсь осматривать Исаакиевский собор и прилегающие к нему места. Место.
Может, немножко «пофрондерствовать» и пройтись пешком до Исаакиевского собора? Тут и идти-то всего ничего, минут десять. Пока иду, мысли в порядок приведу.
Но, опять этот облис, который еще и ноблес. А еще крест святого Станислава на шее. В таком виде гулять по улицам — моветон. Посему, просто махнул по направлению к стоянке и ко мне сразу же подкатила одна из пролеток. Отметил про себя, что у извозчиков тоже некая очередь, согласно которой они выезжают развозить пассажиров.
Итак, итальянец совершил самоубийство, спрыгнув с Исаакиевского собора. Понятно, что не с купола, а с какой-то из смотровых площадок. Их, как я помню из путеводителей, две. В той жизни я так и не сподобился посетить с экскурсией «собор с библейским именем», а в этой тоже не было надобности, потому что семья Чернавских по воскресеньям и большим праздникам ходит в Преображенский собор. Каюсь — не в каждое воскресенье, но стараемся.
Извозчик довез меня к колоннам главного входа Исаакиевского собора. Или центрального?
— Так, дружище, — сунул я кучеру двугривенный, — держи задаток, подождешь меня здесь.
— Ваше высокоблагородие, тута нельзя, не мое место, — испугался мужик, поспешно убирая монетку в карман. — И городовой здешний гоняет. Вон, если увидит, враз орать примется.
— Скажешь, что ты в составе оперативно-следственной группы, а все вопросы к следователю, — буркнул я, выискивая глазами здешнего городового. Наверняка должен быть.
Вот, точно, прямо к нам и идет. Лычек отсюда не вижу, но не меньше старшего унтер-офицера. Неужели собирается наложить штраф за неправильную парковку? Сейчас узнаем.
Я улыбнулся и пошел навстречу. А городовой, узрев чиновника министерства юстиции, отчего-то резко остановился. Что, намылился развернуться и удрать? Правильный ход мысли у человека, понимаю. Юстиция — такая штука, с которой городовым лучше лишний раз не встречаться. А тут коллежский асессор, с шейным крестом. Начальство по определению. Я бы, на его месте, сделал крюк, чтобы не встретиться.
Вот и городовой решил улизнуть. Но поздно.
— И куда это мы убегаем, господин унтер-офицер? Я как раз хотел с вами пообщаться, — сварливым тоном старого дядюшки поинтересовался я, потом представился: — Следователь Чернавский.
— Здравия желаю, — уныло поприветствовал меня унтер, вскинув руку под козырек.
— А представляться кто будет? — ласково посмотрел я в глаза городового. — Я вам, господин старший унтер-офицер, должность и фамилию назвал, можно сказать, доложился, как ответственному над данной территорией.
— Старший городовой Петров! — уже более четко и уверенно доложил полицейский чин.
— Вот и отлично, — похвалил я унтера, пытаясь сделать некоторую оценку его качествам.
В меру крепок, с красивыми усами. Старший унтер, но медали «За безупречную службу» у него нет. Стало быть, прослужил меньше пяти лет. Зато на груди имеется «аннинская» медаль. Если точно — «Знак отличия ордена святой Анны». Не могу сказать, за что у городового медаль, но в армии их дают далеко не всем нижним чинам.
Как бы между прочим поправил эфес собственной шпаги с «клюквой», потом спросил:
— Звать-то вас как, старший городовой? Имя и отчество?
— Иван Петрович, — растерялся тот.
А я, чтобы окончательно добить человека, протянул ему руку и сказал:
— А меня звать Иваном Александровичем.
Удивленный городовой ухватил мою ладонь аж двумя руками и даже потряс.
— Иван Петрович, догадываешься, зачем сюда следователь приехал? — задал я первый вопрос, а потом, почти без паузы, и второй: — Когда самоубийство случилось, сам дежурил или сменщик?
— Так какой у меня сменщик? Я тут, почитай, денно и нощно, даже в праздники иной раз выходить приходится, — вздохнул Петров. — Давно прошу господина пристава помощника, а он одно твердит — дескать, место тут у тебя спокойное, служи. Иначе, дескать, переведет меня на Сенной рынок, стану там воришек ловить.
Я покивал, демонстрируя сочувствие — нехватка средств, недостаток кадров. Все, как всегда. Поинтересовался:
— Сам видел, как человек упал?
— Сам все видел, своими глазами, — ответил старший городовой и показал мне куда-то вдаль. — Я вот, ваше высокоблагородие, тамотка вот стоял, вверх глянул — а он летит. Я побежал, а уж чего и бежать-то было? Шмякнулся он, итальянец-то этот, кровь в разные стороны брызнула.
— Пойдем, Иван Петрович, покажешь, где ты стоял, и куда тело упало, — осторожно потянул я старшего городового за рукав.
Мы с Петровым перешли Адмиралтейский проспект, отошли к Александровскому саду, с краю которого имелось некое деревянное строение. Запашок от него, конечно, есть, но в пределах разумного.
Иван Петрович, слегка смутившись, сообщил:
— Я, ваше высокоблагородие, сюда по малой нужде зашел, а как вышел, пошел к своему посту — мне велено вокруг Исакия ходить, а еще до Малой Морской, а там уже не мой пост, а Яшки Светлова… Виноват, городового Светлова. Нам еще приказано время от времени на другие участки заходить, глянуть — как там сосед? Яшка-то иной раз ленится на мой участок заходить, ну да ладно, он еще молодой, не обуркался… А вот старший городовой Онищенко, у которого весь Александровский сад, все время ко мне подходит, посматривает.
Правильно, что городовым велено держать друг друга в поле зрения.
Петров был слишком словоохотлив. Скорее всего, нервничает человек, но я его не перебивал, а внимательно слушал. Пусть говорит, авось, в словесном потоке что-то и скажет. Кое-что он уже сказал, но об этом попозже.
— А вот, значит, глянул — ё-мое, летит. Подбежал я к этому мертвецу, он уже и не дышит. Я его потрогал — как есть мертвец. Да с такой высоты упасть — любой насмерть убьется. Башка… виноват, голова вдребезги, кровь с мозгами размазана. А башмаки у него в сторону отлетели — сажени на четыре.
Я оценил расстояние, с которого городовой наблюдал падение. Удивительно, что унтер вообще успел хоть что-то да рассмотреть.
— Он откуда летел — из-за колоннады или от ангелов?
— От колоннады, — уверенно ответил Петров, потом вытянул руку. — Вон, апостол Петр, так справа от него и вылетел. А верхняя площадка, где ангелы, она второй год закрыта.
— Как же он на крышу-то не упал? — подумал я вслух.