Страница 8 из 71
Спрашивать у министра — каким боком следователя припахивают к самоубийству, бессмысленно. Значит, имеются какие-то подозрения. Опять-таки, император приказывает.
— Что скажете, Иван Александрович? — поинтересовался министр.
— А что сказать? — пожал я плечами. — Возьму ноги в зубы, и пойду приказ государя исполнять.
— Очень образно — ноги в зубы, — хмыкнул министр.
— Что хоть, с господином… — заглянул я бумажку — дель Монте случилось?
— А вы газет не читаете? — с иронией поинтересовался Дмитрий Николаевич.
— Читаю, но в последние дни было не до газет, — признался я. — Все дела какие-то находятся.
Ага, дела. «Последнее дело Крепкогорского» пишем. Вот уж дела, так дела. Пришлось переделывать профессора Мориарти в отставного полковника Генерального штаба, обиженного, что ему не присвоили чин генерала.
— Вчера утром советник итальянского посольства граф Карло дель Монте покончил с собой, выбросившись со смотровой площадки Исаакиевского собора. В вечерних газетах небольшие заметки были, а в утренних — полные обзоры.
Ишь ты, со смотровой площадки. Сколько там? Саженей двадцать, не меньше? Сам спрыгнул или помогли?
— Самоубийство… — протянул я. — Это полиция такой вердикт вынесла или журналисты?
Придется теперь все газеты проштудировать. Иной раз репортеры замечает то, что не заметит взгляд постороннего.
— Увы, господин надворный советник, я знаю лишь то, о чем пишут в газетах, — развел руками Набоков, кивнув на аккуратную стопку газет, лежавшую на краю письменного стола. — Всю остальную информацию, включая причины самоубийства — если это действительно самоубийство, вам придется добывать самому. Вам приходилось расследовать убийства, замаскированные под самоубийство?
— Приходилось, — кивнул я, вспоминая бедную женщину, забеременевшую от какого-то мерзавца, и утопленную собственной свекровью. Впрочем, были и другие. Добавил:
— Мне как-то довелось расследовать самоубийство, которое выглядело словно убийство.
В подробности пускаться не стал. Захочет министр — спросит, а мне бы уже пора бежать. След стынет! Прав Казначеев — я сразу стойку делаю.
Но кое-что следует спросить.
— По вашему опыту — кто занимается гибелью секретаря посольства? Исакий, значит, Адмиралтейская часть?
— Дело такого уровня, как самоубийство дипломата, просто обязано быть на контроле градоначальника. Даже если это и на самом деле самоубийство, придется иметь дело с итальянским посольством. Стало быть, занимается Сыскная полиция. Но я направлю градоначальнику копию предписания, поэтому Сыскная полиция будет обязана вам помогать.
Сыскная полиция — это хорошо. Этих парней я уже знаю, попрошу, чтобы выделили толкового напарника. Повезет — так самого Казначеева выпрошу.
Я встал со стула, поклонился министру:
— Спасибо за информацию. Разрешите приступать к выполнению задания? Да, позвольте, я запрос посольства с собой возьму?
— Запрос должен остаться в канцелярии министерства, но вам подготовлено предписание, где все указано, — ответил министр, тоже вставая со своего места.
Провожая меня до двери, сообщил:
— Имейте в виду, что у государя какой-то собственный интерес к этому делу, но какой именно, он не сказал.