Страница 68 из 71
Поначалу собирался написать, что итальянский дипломат покончил с собой из-за несчастной любви, опустив подробности, но решил не врать. Напишу все, как есть. И про любовь, и про жребий, согласно которого муж и любовник (а можно ли назвать Карло дель Монте любовником?) предоставили выбор слепому случаю, а не самой женщине. Мое дело маленькое — провести расследование, а уж пусть государь сам решает, считать ли «жеребьевку» дуэлью или нет. Была бы классическая дуэль, на которой Челышков и дель Монте стрелялись из пистолетов, то победителя бы потащили в суд присяжных и получил бы он… А ничего бы он не получил, потому что присяжные бы оправдали обманутого мужа. Или не обманутого, но все равно бы его оправдали.
Но о чем-то в этой истории я забыл… Точно, я забыл о колечке, найденном в жилетном кармане самоубийцы. Я поначалу думал, что колечко своему возлюбленному подарила мадам Челышкова, хотел ее об этом спросить, но кольцо совсем новенькое и дешевое. Муж бы такое не стал покупать, несолидно. Скорее всего, его приобрел сам Карло. Дешевенькое, так у него и денег нет. Пожалуй, отправлю-ка я колечко с курьером, анонимно, а Вера Владимировна сама догадается, чей подарок. Пусть ей останется память. Авось, со временем, если все не забудется, так хоть сгладится. И станут Челышковы жить долго и счастливо.
Еще нужно с любителем автографов — титулярным советником Неулыбиным разобраться. Есть у меня кое-какие идеи, но этого мало. Ну, Наволоцкий займется.
Первая остановка нашего кораблика была на Выборгской стороне, потом на Аптекарском острове, а дальше шли Старая и Новые деревни. То, что это именно деревни (с маленькой буквы) я понял из вывесок.
Желающих ехать на пароходике, как я уже говорил, было немного, но они все-таки были. А в Старой деревне на пароходик загрузили… корову. Пеструю, с длинными рогами.
Наш капитан — он же рулевой, не воспротивился новому пассажиру, только сказал, что ежели скотина наложит кучу, так хозяйка сама за ней будет убирать. Как я полагаю, перевозка животных проходила за отдельную плату.
Бедная буренка подниматься на борт не хотела, упиралась, упиралась и жалобно мычала. Чтобы ввести скотину по трапу, понадобились усилия не только хозяйки — дородной чухонки в темной юбке и меховой жилетке, но и нашего юнги. Хозяйка тянула животинку за веревку, наброшенную на рога, а паренек подталкивал ее в зад. И тот и другой обзывали корову разными бранными словами на угро-финском, из которых я разобрал лишь одно — перкеле. Сатана, если не ошибаюсь.
— Быстрее тащите, опаздываем! — нервно орал капитан. — Что б вам сквозь землю провалиться, паска перкуле!
Чувствовалось, что ему хотелось сказать что-то иное, более понятное и на русском языке, но из-за присутствия на борту господина чиновника и его супруги человек сдерживался. Копыта у животины скользили по мокрому трапу, один раз она едва не сорвалась, но все-таки устояла и взошла на борт.
Когда поднялись, хозяйка уселась рядом с буренкой, уткнулась ей в морду и принялась что-то вещать. Наверное, стыдила за плохое поведение или успокаивала.
И вот, наконец, долгожданный Крестовский остров. И добирались мы до него часа полтора, если не два. Пожалуй, пешком бы быстрее дошли. Но если идти пешком, или извозчика брать, исчезнет романтика.
Со сходом на берег произошла задержка, потому что буренка, все-таки «наложила» свою кучу — несколько вонючих лепешек. Юнга споласкивал их забортной водой, а коровница, опять-таки повторяя «сатана» на угро-финском, убирала их шваброй.
Но нас с Леночкой такая задержка не огорчила, а напротив, изрядно повеселила. Мы, чай, хоть и графья, но на коровьи лепешки насмотрелись.
— Последний рейс будет в три часа, — предупредил нас капитан.
Три часа — а сейчас только двенадцать. Да за глаза и за уши хватит, еще и время останется. Все успеем.
Там, на острове, в моем времени, должен быть парк имени Кирова, запомнившийся нахальными, но обаятельными белками, а еще шикарный музей стекла. А что за стекло-то было? Вазы какие-то, чаши. Красивые. А вот белки классные, их я лучше запомнил, нежели музейные экспонаты. Рыжие, а еще черно-бурые. Мы им орешков на входе прикупили, так они прямо из рук ели, а еще совали любопытные мордочки в мою сумку.
Стоп, это не здесь. Парк и музей не на Крестовском острове, а на Елагином. Да, точно.
А что интересного на Крестовском? Мы же там тоже были… Ага, сейчас вспомню. Приморский парк Победы, где установлены скульптуры моряка и девушки, встречающей победителей. Конечно, их еще нет. И дота, сохраненного со времен войны (Великой отечественной), нет. А что есть? И где красивое старинное здание с башенками? Кажется, был тут доходный дом некой генеральши. Или еще не построили?
И был я на острове вместе… Ну да, вместе с моей женой из той реальности. А была ли она, реальность двадцать первого века? Может, и не было ничего, я сам себе все придумал после падения?
В тутошних реалиях весь остров застроен простыми деревянными домами — крестьянские избы, да новодельные двухэтажные, которые летом снимают дачники. Правда, парочка зданий мне понравились — одно, стоявшее почти на самом берегу, напоминало дворец, выстроенный сумасшедшим архитектором. Другое — деревянная башня. Не то силосная, не то пожарная.
Деревьев много, но растут они не цивилизованно, а как попало. И вода кругом. Посмотрел — здесь даже пляжа нормального нет. А как летом купаться?
— Ваня, а там что? — махнула рукой Лена в сторону воды. — Это Нева или уже Финский залив?
Мысленно представив себе карту Финского залива, с важным видом изрек:
— Это Невская губа, а дальше будет Кронштадт, а за ним уже и Финский залив.
— Здорово! — выдохнула Леночка. — Мне этот берег Белозерск чем-то напоминает.
Белозерск? Точно. Белозерск стоит на Белом озере, возле которого и выросла моя жена. Вот, как только железную дорогу до Череповца проложат, поедем друзей навестить, а заодно и в Белозерск махнем. Надо же посмотреть место, где восседал Синеус[14]. Может, предложить Милютину построить железную дорогу от Череповца до Белозерска? Впрочем, она не окупится.
Крестовский остров мне понравился. Может, откупить его у владельцев? Кажется, он в собственности Белозерских-Белосельских? Сколько возьмут? Тысяч пятьдесят или сто?
Будет у нас земля рядом с Петербургом, дачу заведем. Анька тут свою лабораторию поставит. Авось, взрывать ничего не будет.