Страница 67 из 71
Глава 21 Крестовский остров
Осень иной раз делает подарки в виде теплых и солнечных дней и грех не воспользоваться такой погодой. И мы с Леночкой решили, что будет неплохо устроить маленькое путешествие хотя бы в пределах Санкт-Петербурга. Решили… На самом-то деле это супруга решила устроить однодневную прогулку на пароходе. Вычитала, видите ли, что внутри столицы имеются речные перевозки: от Васильевского острова катают до Финляндского вокзала; от Летнего сада до Калинкиного моста, и от Летнего сада до Крестовского острова и загорелось ей покататься. Мне-то, разумеется, лень, я бы лучше дома посидел, в крайнем случае кафешку сходил, но куда деваться, ежели любимая женщина просит? Да и молодой графине нужно из дома выбраться, погулять.
Поедем мы с ней вдвоем, а наши барышни пусть себе какое-нибудь дело отыщут. Учебники почитают, рассказ о Крепкогорском перепишут. В общем, найдут занятие. Дом супруга оставила на свекровь, та обещала, что за время нашего отсутствия ничего не случится, и Аньку на кухню не пустят.
Да, у нас презабавная ситуация, когда хозяйкой в доме является невестка, но коли женщин это устраивает, так ради бога.
Одевшись по погоде — я в крылатке (теплая, а еще под ней не видны мои петлицы, а шейный крест я снял, так что сойду и за титулярного советника), а Леночка в осеннем пальто.
Я опять залюбовался своей Леночкой — само воплощение красоты и элегантности. Сезанну бы с нее картины писать, а скульпторам — скульптуры ваять.
Маршрут от Васильевского отпадал, потому что вначале нужно на 11 линию добираться. Летний сад от нас недалеко — двадцать минут пешком, на извозчике еще быстрее. Вопрос — куда ехать? До Калинкина моста или до Крестовского острова? Калинкин мост у меня ассоциировался с венерической лечебницей. Почему, кстати? Ах да, из-за Саши Черного.
Если не ошибаюсь, то там и в моем времени располагается венерическая больница? А стихотворение, если вспомню его полностью, надо будет Аньке рассказать. Как раз для студентки-медички. Нет, вспоминать не стану. Прочту, а сестренка возьмет, да и обидится. Нет, в вендиспансер не желаю. И даже близко к нему не хочется подходить.
Получается, поплывем (то есть пойдем) на Крестовский остров. В моей реальности прокатились бы подземным транспортом. Неподалеку от нашего дома станция метро Чернышевского, вошли, сели, а там станция Крестовский остров. Маршрут не помню, но глянуть схему, вот и все[12].
Но здесь придется осваивать традиционные для этого времени виды транспорта. Будем считать, что я историк, «засланный» в прошлое. «Засланец», блин.
Мы дошли пешочком до Летнего сада, а там пересели на крошечный пароходик, на борту которого красовалась надпись «Общество Финляндского легкаго пароходства», а ниже номер «12». На кораблик следовало пройти через ржавый турникет, по деревянному трапу. В начале трапа нас встречал сосредоточенный молодой человек лет тринадцати-четырнадцати на вид, в добротных кожаных сапогах, короткой куртке и штанах, вымазанных не то мазутом, не то дегтем. А на голове у него кожаная фуражка с низкой тульей. Забавно. А ведь считается, что это «жириновка».
Парнишка (юнга или кто он тут?) взымал с желающих прокатиться плату — по пять копеек с носа и выдавал твердые картонные билетики с синей печатью.
— Возьму на память, — сказала Лена, прибирая билетики в сумочку.
Мы с ней решили оформить семейный альбом, в который станем вклеивать не только фотографии, но и разные памятные бумажные вещички, вроде приглашений в императорский дворец, и прочее. Бог даст, в старости станем листать этот альбом, и вспоминать первый год нашей семейной жизни.
Пароходик напоминал большую лодку с надставленными бортами, с трубой и рубкой. Где-то внизу прячется машинное отделение. Разумеется, никаких кают здесь нет, но ладно, что имеется навес на случай дождя.
Заплатив десять копеек за двоих, заняли место на носу. Я бы уселся на корме, там не так дует, но Лена уверенно сказала, что дуть-то дует, но зато меньше шансов выпачкать одежду сажей, ежели попадем под дым, который выпускает пароходная труба. Спорить не стал — у супруги опыта больше, потому что она, в отличие от меня, на пароходах каталась чаще. Мой опыт сводился лишь к поездке на прогулочном пароходе Череповецкого городского головы, но подробности нашего короткого плавания сводились к воспоминаниям о мели, на которую посудину посадили два напившихся свата.
Капитан (или рулевой?) орет в жестяную трубу команды: «Стоп машина!»; «Малый ход!»; «Ход полный!»; «Принять вправо!».
Пароходик тащился медленно, лавируя между барками, гружеными дровами и песком, булыжниками или просто пустыми. Время от времени он делал остановки — причаливал к деревянным мосткам, а мальчишка-юнга ловко набрасывал толстую веревку (пусть мореманы меня поправят, ежели это канат) выступавшему из земли бревну. Народу было не так и много, но все равно, кто-то сходил, кто-то выходил на каждом причале. Чем-то мне наша поездка напомнила плавание на дачу, расположенную на берегу реки, на старом кораблике МО («москвич озерный")[13], а в просторечие именуемый 'калошей», которая шла со скоростью старой черепахи, а еще и останавливалась у каждого столба. Ладно, причала. Но советская «калоша» так не дымила, и не издавала рева, от которого содрогалась вся палуба.
Я призадумался — как же «Легкое пароходство» получает прибыль, если так мало пассажиров, потом дошло, что основной поток перевозок приходится на май–сентябрь, когда жители столицы уезжают на дачи. Вот в это время, наверное, на палубе не протолкнуться. А сейчас так, пароходик «добивает» навигацию, а скоро встанет на зимнюю стоянку.
Леночка любовалась открывающемся пейзажем — чахлые березки, крестьянские домишки, а я раздумывал о закончившемся деле. Завтра напишу рапорт на имя министра, перешлю с курьером господину Набокову, пусть тот государю докладывает.