Страница 63 из 71
Все верно. Являться в Окружной суд никто не любит, а приходить к нам домой ему не положено, не того он полета птица. А вот действовать опосредованно, через сестру — вполне-вполне.
Ишь, совсем я зажрался. Но не сам такой, это веяние времени сказывается. Сословные предрассудки — вещь суровая.
— И на кой нам табачный король? — вздохнул я. — Ежели предложит в рассказик про Крепкогорского марку папирос вставить — то шиш ему. Даже за деньги не станем рекламировать пагубные привычки. И, вообще, курение вредит здоровью, а капля никотина убивает пони.
Сам я человек некурящий, что достаточно сложно в прокуренной среде последней четверти девятнадцатого столетия. Знаю, что коллеги за глаза считают, что я из старообрядцев, но на это не обижаюсь[11]. Старообрядцев уважаю, пусть они, иной раз, своих близких с лестницы спускают.
Так что, я против рекламы табака и табачных изделий. Но, с другой стороны, ежели за хорошую денежку, так можно и вставить. Все равно курильщиков не переделать, а заработать можно.
— Я так и спросила, — продолжала Полина, — зачем ее брату понадобилась встреча с моим братом, а Клара отвечает — дескать, Альберт с ней своими планами не делится, попросил стать посредником, но встреча будет взаимовыгодной. И поужинает Иван Александрович за чужой счет. Я говорю — если Иван не будет знать, что за тема, зачем приглашают, он не пойдет. А за ужин он сам заплатить сможет. В крайнем случае — я старшего брата сама ужином угощу.
— Иван у нас халявы не любит, — поддакнула Анька, которая и сама терпеть не может дармовщины, считая, что за нее приходится платить гораздо дороже. Ну, за исключением той, которую братец Ваня предоставляет, когда он ей мороженку покупает и пироженки. Но братец — он все-таки свой, родной, ему положено.
— Клара сказала, что коли так, то она с братом должна поговорить. Узнает, что за тему графу предложит. Поговорила, а сегодня, на большой перемене меня в сторонку отозвала и говорит — дескать, брат просит разрешение на использование в оформлении папиросных коробок фамилий Крепкогорского с Кузякиным. И названия папиросам дать — «Крепкогорские», «Докторские».
— Иван Александрович, выскажи свое авторитетное мнение, — предложила Анька.
— А что думают мои барышни? — поинтересовался я, обведя взглядом всех девчонок. Судя по их мордашкам (и личику Леночки), они уже успели все обсудить еще до моего прихода со службы. А официальное обращение к главному автору только знак уважения. Ладно, пусть так.
— Мы подумали, и решили, что нужно соглашаться, — деловито сообщила моя супруга. — Полина для коробок рисунки изладит — князь Крепкогорский в клетчатом пальто, в охотничьей шапке — ну, как ты его себе представляешь, а Кузякин с бородкой и в пенсне, похожий на этого хмыря, которого Кузя обидел. Аня предлагает, чтобы за папиросы с твоими персонажами нам пять процентов от прибыли шло, а не единовременная выплата.
— Тогда пусть еще будут папиросы «Ирина Хостинская», а то и просто — «Ира», — решил я. — Полина красивую даму нарисует, с револьвером в руке.
Откуда это? «Папиросы „Ира“ — это все, что осталось от прежнего мира»? Кажется, такой марки еще нет, но пусть будет. А на встречу с табачным фабрикантом я не пойду. Не вижу смысла. Так и сказал.
— Ань, ты наше предложение на черновике набросай, пусть Полина своей однокласснице отнесет. А Альберт Робертович нехай договор подготовит.
Пожалуй, пора копить деньги на ледокол. Надо только с капитаном Макаровым познакомиться. Попрошу Великого князя Александра — собрата по ордену, тот окажет протекцию.