Страница 55 из 71
— Претензий у нее не будет… — обиженно фыркнул доктор. — Ее-то присяжные наверняка оправдают, скажут — попала в невыносимые жизненные обстоятельства, а мне срок дадут.
— Сталкивались с подобным? — невинно поинтересовался я, хотя уверен, что Сидоров ни под судом, ни под следствием не состоял. Впрочем, все бывает впервые.
— Сам — боже упаси, а вот коллега мой влип. Попросила дамочка помочь, он и помог. Даже и денег-то всего ничего взял — двадцать рублей. А вот как ее муж явился — тот сразу полицию вызвал. Дамочке-то хоть бы хны — поплакала на суде, ее пожалели — жизненные обстоятельства, у мужа не хватает средств для седьмого ребенка, рожать устала, забыла — когда в последний раз высыпалась, на няньку-то денег нет. Определили невиновной, а моему коллеге пять лет ссылки назначили. Сидит сейчас где-то в Тобольске, водку пьет.
Елки-палки, а ведь доктор, в какой-то мере прав. На аборт решилась женщина, а сам он только орудие. Но мог бы и отказаться. Мог бы, но, что тогда? Эта самая коллежская асессорша Соловьева пошла бы искать какую-нибудь знахарку, а кто знает, чтобы случилось? Сетовать, что аборты запрещены, нужно их разрешить? Согласен. Но они, покамест, запрещены и я следователь, неожиданно раскрывший преступление, обязан отреагировать.
И доктора все равно жалко.
— Так вы заранее не кручиньтесь, — попытался я утешить эскулапа. — Мало ли, что присяжные решат. Не забывайте, что на скамью подсудимых еще и муж сядет. Его вина гораздо больше, чем ваша.
— А мне-то от этого легче? — резонно заметил доктор. Потом просветлел лицом: — Но ведь наверняка меня к тачке не поставят, определят в какую-нибудь тюремную больницу. Ведь и на Сахалине люди живут, и в каком-нибудь Верхоянске, их всех лечить надо. Худо-бедно, я не только аборты умею делать, но и иное. Понадобится — и аппендикс вырежу, и гланды.
Ишь, оптимист какой. Ежели лишат прав состояния, так и диплом лекаря автоматически аннулируют. Впрочем, кто на каторге дипломы спрашивает? Умеет лечить — уже хорошо. Доктор, он и без диплома доктор.
Елки-палки, а ведь этот доктор мне почему-то стал нравится, хотя поначалу я был настроен к нему весьма критично.
— Доктор, а вы не желаете поступить на государственную службу? — поинтересовался я.
— А зачем? — пожал плечами Сидоров. — На службе я буду привязан к какой-то больнице, надо мной будет висеть начальство, а быть частнопрактикующим врачом — это свобода.
Жалко. Граф Чернавский-старший как-то жаловался, что на Сахалине медиков не хватает. Кто в запое, а кто-то свихнулся, к тамошним аборигенам жить ушел. Ну, раз врач не желает, неволить его не стану. И задерживать тоже. Пока, по крайней мере. Посмотрим, как станут развиваться события.
Вернувшись домой, сразу почувствовал какое-то напряжение в воздухе. Снял калоши, потом поинтересовался у встретившей меня горничной:
— Дуняша, а что у нас стряслось?
С некоторой досадой подумал — уж не гости ли? Вот уж кого не люблю, так это внезапных гостей. Я за день устал от людей, хочу быть дома со своими близкими.
— Барыня с барышней поссорились, не разговаривают, — сообщила Дуняша.
— С которой из барышень? — решил я уточнить, но сообразил, что скорее всего с Анькой. С Полиной поссориться сложно, а уж тем более матушка не стала бы играть с ней в молчанку. Анна — другое дело.
Разделся, пошел в наши комнаты. Леночка, встретив любимого мужа поцелуем, тотчас сказала:
— Ваня, отправляйся маменьку с Аней мирить.
— А что у них там стряслось?
Супруга пожала плечами:
— Толком не скажу, но из училища возвратились врозь. Аня примчалась, вся в слезах, в спальню ушла. Сидит там с Полиной. Я попыталась узнать что к чему, но она заявила — дескать, на сделку с совестью не пойдет, даже если ее из не только из училища, но и из дома выгонят. Через час маменька приехала, сразу к себе прошла, сказала, что Анна невоспитанная особа, и она не будет с ней разговаривать.
Понятно, что ничего не понятно. Вроде, когда Анька лабораторию взорвала, и то такого не было.
Для начала отправился к маменьке. Не успел даже чмокнуть в щечку, как она сказала:
— Твоя сестрица, она и на самом деле коза, — гневно сказала маменька, подчеркнув, что это именно моя сестрица, а не чья-то еще. — И не вздумай за нее заступаться! Нанесла оскорбление доктору Бороздину, обозвав его невежественным ослом. Я потребовала, чтобы она немедленно извинилась, в противном случае я буду вынуждена принять меры. Но твоя сестрица категорически отказалась принести извинения. Отчислить из училища я ее не могу, но имею право не допустить Анну к занятиям.
— Вообще-то, Анна редко кого-то оскорбляет, — хмыкнул я. — А что там стряслось?
— Да какая разница, что стряслось? — парировала матушка. — Доктор Бороздин — дипломированный лекарь, он работает в больнице Путиловского завода, оказывает нам любезность — проводит практику для студенток. Заметь — бесплатно! Николай Александрович заявил, что больше не станет работать с Женским училищем, потому что некоторые особы, пусть они трижды фрейлины, ведут себя совершенно по-хамски. Дескать — голубая кровь в голову бьет.
— Так, давай-ка разбираться, — предложил я. — Не возражаешь, если я побуду третейским судьей? Сейчас позову Аню, мы все вместе сядем, и все обсудим.
— Нет, — отрезала матушка. — Видеть не желаю эту вздорную девчонку. И пока она не извинится, разговаривать с ней не стану. Бороздин — взрослый человек, доктор, а тут какая-то сопливая фрейлина…
Согласен целиком и полностью. Как я не люблю нашу Аньку, но называть своих преподавателей невежественными ослами нельзя. Я бы не хотел, чтобы меня в той реальности ослом назвали, пусть я и на самом деле осел.
— Ну, мамуль, — обнял я маменьку. — Ты же у меня умница. Давай все-таки сплеча не рубить, а вначале все вместе обсудим. Даже преступник имеет право на свое оправдание.
— Иван, мы не в суде, — резко сказала маменька, скидывая мою руку с плеча. — И я не собираюсь заслушивать ни защитника, ни прокурора. Анна должна извиниться. И точка.
Эх, как же мне хотелось сказать, что маменька мне сейчас сама напоминает девочку-подростка. Или это поведение взрослой женщины?
— А если она не пожелает? — поинтересовался я. — Анька девчонка упрямая. Ты не допустишь ее к занятиям, а что дальше?
Матушка призадумалась. Все-таки, она дочь военного, понимает, что начальник отдает приказы, которые подчиненные в состоянии выполнить.