Страница 52 из 71
Не сговариваясь, мы с мичманом отошли в сторонку, чтобы не стоять на дороге у членов Общества, устремлявшихся в зал. Мимо нас шли люди и в мундирах, и в статских костюмах, но все поголовно со звездами и крестами. На нас географы только бросали любопытные взгляды, не более того. Стоит тут какая-то молодежь, так и стоит. Но я, судя по всему, вызывал большее удивление, нежели Великий князь. Его-то возраст соответствовал флотскому мундиру и чину, а то, что он Романов из царствующего дома, на нем не написано. А вот молодой надворный советник с двумя крестами и «клюквой» народ определенно удивлял.
— А вы по долгу службы или как? — поинтересовался я у мичмана.
— А я сегодня представляю своего дражайшего дядюшку — Председателя Географического общества, генерал-адмирала и прочее, — грустно сообщил мичман. — Дядюшка занедужил, поэтому послал мне записочку, чтобы я, как флотский чин, его подменил. А мичман, как вы понимаете, обязан исполнять приказы адмиралов. Рядовые заседания может и вице-председатель провести, а тут нечто особенное.
Мичман Романов оглянулся по сторонам, и почти прошептал:
— А я, признаться, терпеть не могу подобные мероприятия. Буду сидеть с умным видом, кивать и ничего не понимать.
— Сочувствую и понимаю, — кивнул я. — У меня масштабы были поменьше, но все равно — в бытность свою следователем в провинции, иной раз представлял особу своего отца — тогда еще вице-губернатора. Сидишь на каком-нибудь заседании Благотворительного комитета и думаешь — сколько бы полезных дел сделал.
Разумеется, я малость соврал. Не так и часто представлял я особу своего отца. Но тут, два мажора, блин. Разумеется, Великий князь на порядок мажористей, нежели сын товарища министра, но все-таки, братья по несчастью.
— А ведь я, Иван Александрович, к кругосветному плаванию готовлюсь, — похвастался Александр Михайлович. — Выходим в Атлантику, потом в Тихий океан, в Австралию по дороге зайдем. Корвет «Рында» — красавец!
— Надеюсь, не парусный? — поинтересовался я.
— И паруса есть — три мачты, и паровая машина, ход — двадцать узлов, — доложил мичман. Мечтательно сказал: — С детства мечтал о кругосветном плавании, а тут — три года в море!
Три года в море⁈ Я мысленно себе представил, как плывешь в железной коробке по бескрайнему морю-океане, да еще и целых три года, а каюты, наверное, не больше купе в поезде. Ошалеть можно. В поезде как-то довелось проехать двое суток, но это с остановками, так и то чуть не завыл от скуки, хотя и телефон с собой был, и книжка. За окном однообразный пейзаж — елки да болота, а тут — вода-вода…
Но вслух сказал:
— Эх, завидую. Была бы возможность — напросился бы в юнги. Но, увы. — Я деланно вздохнул и попросил: — Если вас не затруднит, попрошу вас ракушку из плавания привезти. Не для меня, для жены.
— Ракушку? — удивленно переспросил Великий князь, но пообещал: — Для Елены Георгиевны — непременно привезу. Самую большую!
Меня даже слегка кольнуло — ишь, для Елены Георгиевны он привезет. Жди, голубчик, пока Ксюшка не подрастет. И лучше ты своей будущей супруге самую большую раковину привези, а мы уж как-нибудь. Но за три года князь о своих обещаниях позабудет.
Из глубины общего зала донесся звон колокольчика, мы с великим князем переглянулись и поспешили на заседание.
Зал заседаний был прост — подиум с длинным столом, за которым уместились человек пять важных особ, несколько рядов стульев.
При входе нас перехватил относительно молодой человек — не старше тридцати пяти лет, в партикулярном платье:
— Секретарь Императорского географического общества Сергей Семенович Петровецкий, — представился он. Посмотрев на нас, безошибочно определил, кто есть кто: — Ваше Императорское Высочество — вас я попрошу пройти вперед, занять свое место в президиуме, а вас, Ваше Сиятельство — на свободное кресло в зале, в первом ряду.
Заседание началось с общей молитвы, потом Секретарь Общества торжественно объявил, что приветственное слово скажет представитель Августейшей фамилии, Его Императорское Высочество Великий князь Александр Михайлович.
Мичман Романов, как подобает морскому офицеру, говорил кратко и емко. Сказал, что он польщен, что всех приветствует и от себя лично, и от своего дядюшки, а самое главное — от самого государя императора, который поручил ему передать самые искренние поздравления самым лучшим географам и другим ученым Российской империи.
Александр Михайлович поклонился, мы дружно зааплодировали, а секретарь предоставил слово вице-председателю РГО господину Семенову.
Надо полагать, что господин Семенов — это будущий Семенов-Тянь-Шанский, чьи портреты висят в школах, в кабинетах географии?
— Уважаемые господа, — начал свою речь господин Семенов. — Государь император поручил нам наметить проект будущей экспедиции на Кольский полуостров. И он предложил нам выслушать предложения господина Чернавского.
М-да, интересное кино. Что называется — с порога, и морду. Заседание, посвященное проекту будущей экспедиции? Не смешите меня. На заседаниях такие вещи не решают, по собственному опыту знаю. На заседания выносятся отчеты о проделанной работе.
Я даже не сомневаюсь, что географы уже обсуждают варианты маршрутов, оценивают условия. Возможно, решают — какого типа должна быть экспедиция? Но это рассматривается более узким составом и теми людьми, которые специализируются на исследовании Русского Севера, а не всем обществом.
Ученые географы мило улыбались, но я почувствовал, что с этой стороны имеет место быть большая подлянка. А как еще назвать то, что только что произошло? Мне прислали приглашение вчера, не соизволив предупредить о том, что речь зайдет именно об экспедиции на Колу. Спрашивается — почему? Не исключено, что здесь попросту вмешались чьи-то амбиции. Вот, они ученые с мировыми именами, а император предлагает заслушать какого-то следователя, пусть и известного. Что за дела такие? Вот они и решили устроить выскочке образцово-показательную порку.
Скорее всего, я и сам бы обиделся, если бы мне, как следователю, предложили прислушаться к мнению человека, абсолютно не имеющего отношения к юриспруденции.
Еще разок помянул нехорошим словом своих коллег-попаданцев из популярной литературы. Как им просто! Пришел, сказал, поверили на слово, все завертелось. А тут для какой-то дороги требуют пояснений, доказательств. А еще и сметы понадобятся, расчеты.
Но материть попаданцев стану потом. Прежде всего дело.