Страница 12 из 71
— Иван Петрович, простим на первый раз или заарестуем? — глубокомысленно поинтересовался я, а старший городовой с удовольствием ответил:
— Так может, на первый-то раз и простим? А, Ваше Сиятельство?
— Ну, раз ты просишь, тогда простим, — согласился я. Сказал городовому назидательно: — Но впредь, если Филимон начнет тебе по ушам ездить, словоблудие чинить — хватай его и в участок тащи. Можно пару раз и по шее двинуть — господь простит. Мы бы уже и разговор закончили, а из-за пустобрехства время теряем.
Повернувшись к алтарнику, строго спросил:
— Фамилия как твоя?
— Игнатьев, ваше высокоблагородие, — немедленно ответил алтарник.
— Иностранца, который с колоннады спрыгнул, ты видел?
— Так точно, видел. Вчера утром, около одиннадцати часов. Я как раз в храме образы протирал. Воздвижение Креста Господня через два дня грядет, архиепископ служить станет, а на службу государь с государыней придут.
— Он один был?
— Так точно, один. Рублик мне сунул, отмахнулся, когда я к порядку его хотел призвать, да в притвор шагнул, откуда лесенка на площадку идет. Раньше-то на дверях замок висел, а потом убрали за ненадобностью. Настоятель сказал — кто хочет, пусть поднимается.
— Пошли, — кивнул я алтарнику и городовому.
На колоннаду шла лестница. Вначале обычная, а потом винтовая. Ступеней здесь много, я даже принялся их считать, но примерно на сотой сбился. Еще хорошо, что ступени не слишком высокие, ступать не трудно.
Мы поднялись-таки на обзорную площадку. Какое-то время понадобилось, чтобы отдышаться и восстановить дыхание. Но я молодец, восстановился относительно быстро, а вот алтарник и городовой совсем запыхались.
Красота-то какая! И весь Санкт-Петербург, словно на ладони, и бинокля не надо. Нева, Зимний дворец, Невский проспект, Ростральные колонны. А еще крыши домов, утыканные трубами, словно подушечка для иголок. И дым — где серый, а где черный. Печное отопление, блин.
Ограждение не такое и высокое — с половину сажени. Но, чтобы попасть на саму крышу, нужно сначала перебраться через чугунные перила, потом спрыгнуть вниз — а это еще сажень, не меньше. Тут можно и ноги сломать! Крыша не такая и крутая, пройти по ней можно. А с краю крыши идет еще одно заграждение… То есть, даже если ты упал, покатился, то зацепишься, остановишься на краю. Значит, убийство мы отметаем, остается либо несчастный случай, либо самоубийство.
Несчастный случай? Хм… Ну, итальянец! Как же ты умудрился-то? Может, пьяным был?
Значит, теперь следует отправиться в Мариинскую больницу. Следы алкоголя, а может — какая-то неизлечимая болезнь имеется. То есть, имелась. Времени еще три часа, врачи разбежаться не должны. Выясню, кто станет проводить вскрытие — если пристав его назначил, а нет, сам озадачу тамошних эскулапов. Жаль, что после смерти нельзя установить — не было ли у итальянца каких-то душевных заболеваний? Но это стану выяснять в процессе.