Страница 75 из 142
Так или иначе, общий ужин закончился на позитивной волне. Сару и Морис, чистеньких, приодетых и постриженных «наголо», проводили до обретенного дома. Многочисленных возгласов удивления не услышали, их и не было. Следующим хотели забрать Эдвина, но он уверенно уступил очередность Кнуту и Гунару, сказал, что придет в Сэнкчуари самостоятельно, как только вернутся другие мужчины.
Что же, это внутреннее дело новых соседей. Главное, людей избавили от заразы, привели в человеческий вид, и первичные бытовые условия им были созданы. Далее дело за ними…
Поднявшись раньше обычного, Ионн не чувствовала недосыпания или усталости, наоборот, настроение девушки, как говорят, зашкаливало. Все так, потому что появился крепкий повод «похвастаться» перед наставником, рассказать ЕМУ о настоящей причине предательства старика-Кнута и его сына.
Хорошенько подумать, многие люди скажут: «Зачем»? Тоже мне, нашла кому хвастаться? И все же, если взглянуть с точки зрения отъявленной феминистки… Стоп!!! О какой, к чертям, феминистке может идти речь, когда ее… ее, Ионн Харт, неоднократно заставляли краснеть и бледнеть, тыкая носом в просчеты или ошибки, допущенные как раз из-за чрезмерной веры в непогрешимость? И откуда она взялась, та самая непогрешимость? С чего?
Постепенно на Ионн снизошло озарение! Нет, той безграничной веры в полное равноправие и даже превосходство женщин над мужиками, что глобально повлияла на общество в ходе двадцатого-двадцать первого веков, давно не осталось. Дутое превосходство растаяло сразу, как только мир оказался на грани исчезновения.
Нельзя сказать, чтобы женщины почувствовали слабость буквально во всем, потому что это не так. Но в выживании и постоянной борьбе не только за кусок хлеба, но и за самое существование, как только исчезли привычные блага цивилизации, включая юридическую защиту, женщины оказались многократно слабее мужчин. Приходилось это признать.
Впрочем, и в сугубо мужской среде (даже по нынешним временам) порой проявлялись отдельные факты женской решительности и главенства. Примером тому та же Зенитка, а еще Кровавая Клач, о ком Аква пока только слышала, за оговоркой, что прожженных наркуш вряд ли можно назвать женщинами, учитывая их неоправданную жестокость и крайне непонятное поведение.
Ладно! В конце концов, она сама, хозяйка Ионн, чем не ярчайший пример?.. Чтобы не превратить страницы книги в буклет «за» и «против», думаю, нужно оставить скользкую тему в покое.
Перед выходом из убежища Ионн встала на лесенку и приподняла крышку хорошо замаскированного люка. На небе солнышко, умеренный ветерок метет по земле сухие листья, мелкие ветки и обрывки обгорелых бумаг. Девушка удостоверилась, что ничего не забыла, и поднялась по ступеням.
К моменту ее подхода к общинной «агоре» на столе появилась кружка с заветным кофе, миска с парящей кашей, приготовленной из толченых зерен бритвозлака с маленькими кусочками мяса, вдобавок початок сваренной кукурузы. Но удивилась Ионн рулону туалетной бумаги, поставленной перед ней красавицей Вивьен, стоило Акве лишь подойти.
– Ты же пойдешь умываться? Думаю, и в туалет. Возьми с собой, пожалуйста. Я была там последней и использовала остатки. Хотела потом отнести, но увидела тебя на дороге.
– Вив! – раздался строгий голос матери девочки. – Ты думаешь, кому говоришь? Извинись и отнеси сама…
– Все нормально, Фрай, – остановила Ионн. – Я же действительно пойду умываться, и в туалет перед этим зайду. Почему бы не занести?
– Потому что я уже отнесла.
Ионн повернула голову и увидела Ивону Рейли, подходившую от умывальника с полотенцем на левом плече.
– А когда ты прошла? – искренне удивилась двенадцатилетняя девочка. – Я не видела.
– И не могла, – с улыбкой ответила Ив. – Я занималась на брусьях. Штангу тягать пока тяжело, а на брусьях, не напрягаясь особенно, можно. Пресс покачать, например.
– Рада за тебя, Ив, – подметила Аква. – Со мной не желаешь сходить?
– К Эбернети? Конечно, пойду. Могла и не спрашивать. Еще вчера хотела тебя попросить.
– Тогда садись завтракать, – сказала хозяйка. – Сколько продлится поход, кто его знает, так что нужно заправиться.
В это время на крыльце появилась Николь. В руках девушки был тот самый ланч-бокс, который Ионн постоянно брала с собой в дальние выходы. Приблизившись, Ника поставила «тормозок» на стол.
– Там мясо, два куска кукурузы и два мутафрукта. Вам хватит перекусить.
– На двоих? – переспросила Ионн.
– Я же не глупая, – ответила Ника. – Наблюдать и выводы делать тоже умею… вроде как. Ты с вечера собиралась в поход. Судя по последним дням, я и подумала, что возьмешь Ив с собой… Если уж честно, и нам поспокойнее будет. Ивона все-таки не чета многим. Поможет тебе в случае неприятностей.
Ионн улыбнулась, притянула Нику к себе и вдруг смачно поцеловала девушку в щеку, отчего та покраснела вареной свеклой, но стояла довольной и гордой.
– Верно сказала. Раз заметила это сама, то знай и другое. Сейчас, когда Ивона оденется, ты увидишь на ней такой же жилет, как на мне, а сзади у него такой же карман. Вывод? Ланч-боксов у нас предостаточно. Вот и подготовьте один, чтобы Ив тоже могла брать с собой пищу.
– Будет исполнено, Аква! – с ребяческим задором выкрикнула Вивьен. – Сегодня же сделаю.
Тут девчонку отвлек младший брат, с кем рядом, конечно, крутились Псина и Пух, и Вивьен умчалась на кухню за угощением для кобелей.
Ко времени окончания завтрака с утренней рыбной ловли вернулся Долтон, снял с плеча подаренный дробовик и поставил на деревянный приступок рыбацкий садок с хорошим уловом.
– Я вовремя, – поздоровавшись, сказал почти полностью оправившийся мужчина. – Хороший был клев. Ужин знатный получится. А завтра я сам ухи наварю, как меня батя учил. Пальцы оближете.
– А я знаю того, кому ждать до завтра не требуется, – рассмеялась Николь. – Долтон, дружище, Ионн сегодня же Морде гостинец снесет, у медведицы еще и маленький.
Так получилось, что вся компания за столом дружно заулыбалась.
– Коли по справедливости, раз яо-гай охраняет другой берег озера, – произнес Долтон с видом убежденного правдолюба. – Как же ее не угостить? Ника, откинь там десяток хвостов, с нас не убудет…
Так и сделали. После завтрака Ив и Ионн в полном вооружении, прихватив все то же ведерко, в котором носили грибы, направились через протоку, а на подходе к памятнику увидели малыша яо-гая.