Страница 1 из 142
Глава 1 Как все начиналось.
Паршивое чувство. Каждый, наверное, хорошо знает - каково это, как мучительно бороться с настырной ленью, старательно раздирая налитые свинцом веки после долгого сна. Причем, если речь идет о долгом сне нормального человека, то, как правило, мы подразумеваем ну сутки. Хорошо, пусть даже двое!
В том-то и дело! Мы с вами говорим не о нормальном, а правильнее сказать: не о нормальной. То есть она нормальная, если взглянуть с точки зрения физического развития и интеллекта. Хорошо образованная. Адекватная. В меру сдержанная. В меру категоричная. И, вообще, со стороны воспитания, элементарных манер и поведения в обществе к ней нет никаких претензий. Но она
не
нормальная с точки зрения сна, ибо проснулась не по сигналу будильника, скажем, после буйной попойки на юбилее приятеля, а после двухсот лет криогенной заморозки в анабиозной камере.
И слава Богу, проснулась! Очень многим ее соотечественникам, кому посчастливилось в свое время обзавестись спасительными местами в «Убежищах», впоследствии повезло значительно меньше, пожалуй, за одним лишь положительным фактором – люди погибли во сне, умерли, ничего не почувствовав.
Их безжизненные высохшие тела остались навеки в уродливых металлических саркофагах, чьим-то преступным умыслом выведенных из строя. Я уверенно говорю: «умыслом», потому что без постороннего вмешательства камеры криосна весьма надежные аппараты. Их монопольное производство задолго до катастрофы наладила известная всемирная корпорация «Волт-Тек».
Мир здорово изменился с того самого трагического дня апокалипсиса, когда на головы миллиардов ни в чем не повинных людей, да еще в выходной день с утра, начали падать ядерные боеголовки.
Чертовые политики, неисправимые в ненасытной жажде власти и показушной чопорности друг перед другом, совсем заигрались. И, как случается в итоге всегда - доигрались! Теперь бессмысленно кого-то винить. Бессмысленно вспоминать или пытаться угадывать, кто первым нажал на проклятую кнопку. Какая разница? Важен лишь результат.
А результат оказался таков, каким его и предсказывали умные люди прошлых времен. Выпячивать напоказ мнимую значимость стало попросту не перед кем. Разве что перед зеркалом, и то в большинстве случаев перед колотым?
Руины городов, больших и малых, некогда процветавших, заполненных кипящей в них жизнью, превратились в огромные коллективные кладбища. Природа погибла или претерпела глобальные изменения. Реки, каналы, ручьи и озера местами испарились до дна, пусть где-то остались, но здорово обмелели, а там, где сохранили значительный запас драгоценной пресной воды, впитали в себя такое количество радиации, что здоровому человеку достаточно просто приблизиться, не говоря о купании, и лучевая болезнь ему гарантирован.
О фауне, в привычной землянину форме, можно забыть. Жуткие существа наполнили нынешний мир. Разумеется, они не самостоятельно эволюционировали. И дело не только в неизбежной мутации под воздействием интенсивного радиационного фона. Есть свершившиеся факты, необъяснимые никем. Неуправляемые. Не спланированные по секретному предписанию в лабораторных условиях. Фантастические произвольные скрещивания самостоятельных видов привели к появлению новых, доселе невиданных.
Нужен пример? Запросто: кротокрыс. Ужасный гибрид земляного крота и обычной подвальной крысы. Фу! Мерзость. Можете представить десяти-пятнадцатикилограммовую тушу с зубами, очень похожими на передние зубы нутрии, только крупнее и белыми?
И этакая тварина не сидит в уголке затаившись, как повела бы себя обычная ее пращурка, а рыщет в поисках пищи по Пустоши. Сбивается в стаи. Роет обширные сети подземных тоннелей. Ловит каждый импульс вибрации на поверхности. Дожидается, пока жертва приблизится, а бывает, что и сама преследует будущую добычу, оставаясь невидимой для нее. Атакует внезапно из-под земли. И атакует всей стаей… Говорю же – мерзость.
Так и случилось…
Неприятное пробуждение для Ионн стало вдвойне неприятным, потому что с восстановлением неотъемлемых процессов жизнедеятельности организма восстановилась и память. Память не только о прошлой, безвозвратно ушедшей в историю жизни. Краткие моменты, обрывки ужасного, похожего на страшный сон, предыдущего пробуждения. Они хранили фрагменты убийства любимого человека. Ее замечательного, ее заботливого достойного мужа. И еще… мороз по коже от одной мысли об этом… память похищения Шона. Малышу еще год не исполнился…
Терзаемая кошмарными воспоминаниями, Ионн плохо помнила, как выбралась на поверхность. О том, что увидела пока обшаривала убежище, вспоминать вообще не хотела. Она смутно представляла ближайшее будущее. Новый мир для нее был действительно новым. Незнакомым, а потому – пугающим и враждебным.
Перед активацией грузоподъемника Ионн просмотрела все данные на шкалах консольных приборов хранителя, ну или смотрителя, как его еще называли. Аварийное питание, уже после общего отказа аппаратуры и механизмов жизнеобеспечения в блоках, поддерживало лишь часть оборудования, необходимого для эвакуации персонала.
Ионн в тумане гнетущей пелены затмения, сквозь скорбь и… короче, она лишь убедилась в приемлемых показателях атмосферных условий снаружи. Подобрала старенькие часы-хронометр, забытые кем-то в спешке эвакуации. Выставила на них время и завела механизм.
Возле выдвижного мостика к лифтовой шахте Ионн, увлеченная скоротечными мыслями, внезапно запнулась. Ее передернуло. У самого пульта лежало иссохшее тело. Точнее, скелет внутри истлевших кусочков материи, когда-то бывших одеждой.
Боже! Скольких же она сегодня увидела, кто их считал? Особую остроту внутренней боли добавляли эмоции. Ведь эти люди, то есть все, что от них оставалось, когда-то жили с ней по соседству. И пусть семья Харт перебралась в Сэнкчуари недавно, со многими местными жителями Ионн и ее муж успели неплохо сойтись.
Почему-то перед глазами всплыли мучительные кадры из прошлого. Майклу как ветерану Анкориджа, награжденному правительством США за проявленное мужество и профессионализм, власти окружного департамента «Волт-Тек» выделили льготные места в убежище «111», вступившем в строй всего за два месяца до ядерной катастрофы.
Ионн старалась не смотреть в лица соседей, когда под завывание сирены тревоги бежала к убежищу мимо людей, толкавшихся в давке очереди. Но тогда у нее на руках был маленький Шон. Остальное неважно…