Страница 71 из 142
По измененному выражению лица Эдвина стала понятна безутешная истина: конечно, отец и сынуля, детинушка великовозрастная, ничего никому не сказали. Эдвин зло усмехнулся и подтвердил вывод Ионн.
– Падла! Прости за ругань, Ионн, – сказал огорошенный человек. – Все простите. Вырвалось у меня. В группе Клач с такими крысами разговаривали коротко – штырь в задницу и на солнцепек подыхать! – он мельком глянул на Акву. – У рейдеров в командах тоже имеются правила, есть общие, а есть свои, принятые только у конкретного вожака… Понимаешь, Ионн, эти двое, Гунар и Кнут… не слишком, конечно, мы с ними дружили, но ведь и не враждовали. По-соседски обменивались кое-чем, где-то пересекались, в основном на охоте, у них оружия нет, ты теперь знаешь… Тьфу! Вчера они поздно приперлись, мы только ужинать сели. Сара и Морис илофасоли набрали, дикой тошки нашли, не то, чтобы очень, но мы собранное с остатками перлового концентрата сварили, а тут эти приперлись. Приняли мы гостей и поделились, – Эдвин дернулся, словно перед глазами встало неприятное зрелище. – Вот же гнусы, жрали за обе щеки, а у самих столько еды спрятано!
Стараясь не показывать раздражения, Эдвин исподволь покосился на рослого Гунара. Отвернулся и скорчил брезгливую рожу.
– И как теперь? Вот ты, Аква, авторитет зарабатывала не языком. Никто не знает, где ты прошла свою школу, и на каких принципах ты воспитывалась. Многие любят тебя, многие боятся и ненавидят, но даже они тебя уважают. За силу твою, за навыки невероятные и все такое. Вот и скажи мне как авторитет для меня: разве теперь я смогу жить рядом с этими гадами? Честно – не за себя боюсь, сама поняла. Я сегодня, когда о предательстве-то услышал, уже передернулся, раньше бы знать! А следом добавочка прилетела!
Ох, как же хорошо Ионн понимала рейдера. В голове прикинула, как бы поступила сама, о чем он ее и спросил. Была во всей этой гадкой истории одна положительная деталь. Нет худа без добра – гласит народная мудрость. Эдвин, бывший рейдер, насильник, грабитель, убийца, в итоге оказался стоящим мужиком. Сие обстоятельство растеклось внутри Ионн Харт сладким бальзамом… Но! Вопрос не о нем.
– Зови всех сюда, бригадир.
Рука напарницы вовремя подхватила Акву за локоть. Девушка повернулась, положила ладонь на ладонь Ив и улыбнулась ей.
– Знаю, о чем ты думаешь, – кивнула Ивона. – Себя винишь? Брось! Ты не медиум никакой, не оракул. Помочь людям хотела, такая ты есть. Что же, гнилое нутро всегда плохо, только ты не колеблись…
– И не собираюсь! – решительно высказалась Ионн Харт. Орлиным взором вперилась в прыщавое, морщинистое и чумазое лицо старика. – Кнут, ты совсем глупый? Ты же понял, что Призрак мне о тебе рассказал. Так что же ты делаешь, старый козел? Скажи нам, тут всем интересно, почему вы с сыном продукты зажали? Пожадничали? Оставили про запас? Знали же, что поутру сюда двинетесь, артелью жить собрались, почему же крысятничали? Ты сам вчера Эдвина и девчонок мне посоветовал! Так почему… неужели уже пожалел? Насколько я Эдвина поняла, его стараниями вы много раз харчевались. Охотники и рыболовы из вас никакие, и бортники так себе, ни о чем. И оружия нет. Хозяйство вдвоем вам тоже не вытянуть, руки у вас не в том месте растут, как я заметила. Или что, решили «гуманитарную помощь» от нас получить и тихонечко сдуться? Не вышло.
Дылда-сын жался возле отца, а старик запричитал, согбенно, по-рабски склонившись.
– Мы, госпожа, так не думали. Поняли, да, о нашем грехе Призрак вам рассказал. Да только не знает он беды нашей, чтобы с плеча рубить.
– Врешь, – гневно прервала Ивона. – Я трусливых оправданий повыше макушки наслушалась. Поймали тебя, вот и скулишь, «овца» битая.
– Подожди, – остановила подругу Ионн. – Дай ему высказаться. От нас не убудет, а если врет — ему только хуже.
К месту стихийного сбора приблизилась Сара. Девушка не сказать, чтобы красивая, но и к разряду дурнушек не отнести. Лицо у нее вытянутое, необычное. Остановилась рядом с Морис и приготовилась слушать.
– Говори, что хотел, – тем временем подтолкнула Ионн.
И старик неожиданно заговорил.
– Спросил бы кто хотя бы раз о настоящей причине, по которой мы Джареду коммуну отдали. Никто не спрашивал, на ходу выводы делали – предатели мы! А мы не предатели и не трусы убогие. Месть это наша всем им, кто принялся злорадствовать и гнобить нас, стоило Фани моей помереть, и вообще, я так думаю, ее сознательно в поле бросили…
– Месть? – вспыхнула Аква. – О чем говоришь, пуп чумазый? Месть десяткам людей?
Удивительно, Кнут выпрямился и остался стоять ровно даже тогда, когда рука Ивоны Рейли направила на него автомат.
– Да, десяткам, – твердо сказал он. – Особенно тем, кто раньше выступали на стороне Фани, а когда сами от испуга обгадились, бросили ее на растерзание кротокрысам и быстро переметнулись в стан Гики. Так звали вторую предводительницу расколовшейся бывшей коммуны.
Все время признания презренного старика Ионн старалась отнестись к его словам без предвзятости, объективно. Возможно, этот убогий, на языке Рейли «овца», говорил правду, ставшую причиной предательства, нужно дослушать.