Страница 4 из 142
Глава 2. Первое знакомство.
И все же противное это чувство: продирать слипшиеся тяжелые веки после долгого сна. Опять я это сказал? Ну сказал, да, потому что так и есть.
Ионн медленно приходила в себя. Наконец, все же смогла уяснить: как и почему она не может открыть глаза. Мешает повязка. Снять? Ой, руки тоже не двигаются. И ноги. Черт возьми, где она? Что с ней случилось?
Где-то в стороне послышались уверенные шаги, шуршание верхней одежды и звон чего-то стеклянного, а следом всплески воды, словно невидимый человек разбавлял кипяток или наоборот, подливал в холодную воду горячей.
– И ветер коснется кудрявых волос, и руки потянутся к свету…
Негромкий голос поющего незнакомца заставил Ионн замереть. Голос был очень проникновенным, приятного мягкого тембра, как говорили в свое время профессионалы – бархатным. В довоенные годы обладателя подобного голоса обязательно пригласили бы диктором на популярную радиостанцию. Такой голос хочется слушать, что бы он ни читал, о чем бы ни говорил… Да, но мы отвлеклись.
Пение прекратилось. Видимо, занятый какими-то приготовлениями человек почувствовал очередное движение гостьи.
– О! С пробуждением, дорогуша, долго же ты спала. Надеюсь, хоть выспалась, – вежливо заговорил незнакомец.
Слова прозвучали вполне дружелюбно. Вроде бы, искренне. Хорошо. Есть повод расслабиться. Избыточное напряжение в рассудке Ионн, взбудораженном внезапным пленением, немного ушло.
– Ты кто? Где я? И почему… – скороговоркой начала девушка.
– Стоп! Стоп! Стоп! – сходу прервал хозяин жилища. – Притормози, красавица. Вопросов у тебя много. И это логично. Как логично и то, что ответить тебе на все сразу я не смогу. Так что начнем по порядку… Где ты, как ты тут оказалась?
Незнакомец приблизился вплотную к Ионн. Она почувствовала стойкий запах мужчины. Нет, не пота или чего-то отвратного. Именно мужской.
Человек что-то подвинул, поправил или вроде того. И только теперь Ионн сообразила: жгучее пощипывание, покалывание справа в боку и на правой ноге вовсе не судороги, не дискомфорт от длительного нахождения в обездвиженном состоянии. Пощипывание напоминало процесс нанесения татуировки. В принципе терпеть можно. Но… опять вопрос. Ладно. Подождем. Может быть, сам расскажет?
И незнакомец заговорил:
– Ты сейчас совсем рядом с тем местом, где была до того, как на тебя напал выводок кротокрысов. Ты здорово пострадала, видишь ли. Я едва успел выловить тебя из воды. Еще бы минутка и пошла бы ко дну окончательно… Сама-то не помнишь? Впрочем, не удивительно. Укусы этих сволочных грызунов чреваты не только глубокими шрамами. Излюбленные места их обитания – свалки, помойки и тому подобное. Они роют под землей тоннели, по ним и передвигаются, а зубками грызут всякую гадость, так что в рану запросто попадает зараза. В частности, тебе досталась солидная порция сильного токсина. От него ты и потеряла сознание. И тебе повезло, я заметил тебя с другого берега озерной протоки, от «Красной Ракеты». Задержался, пока перешел через мост, пока перестрелял грызунов. Гляжу, ты оказалась уже под водой. Пришлось и мне искупаться, а потом накачаться двойной порцией антидотов. Водичка, знаешь ли, малость фонит.
Он снова поправил то, чем была накрыта в данный момент девушка. И тут она неожиданно поняла – она голая! Не знаю, ощутила ли Ионн прилив крови к щекам, но заострять внимание не торопилась.
– А потом я перенес тебя сюда, – продолжал неторопливый рассказ незнакомец. – Пришлось помучаться. Ничего. Главное, результат налицо.
Рассказчик ближе склонился над телом Ионн, отчего мужской запах стал почти осязаемым.
– Место это – мой схрон в Сэнкчуари. Правда, когда-то у него был настоящий хозяин. Но, думаю, ему самому схрон не понадобился. Дата последнего файла в компьютере отмечена за два дня до начала войны… Ох и давно это было… После того как окончательно поставлю тебя на ноги, я отдам тебе этот схрон. Пристанище довольно надежное. Запасов пищи на первое время достаточно, а потом сама научишься добывать. Воду ты уже обнаружила, насколько я понял. Наследила возле колонки подошвами башмаков. Глупо. Нельзя оставлять следы, особенно там, где устроила место своего пребывания… Ладно. Об этом отдельно… Антирада, Рад-Х и Мед-Х я тебе тоже оставлю и оставлю парочку стимуляторов, без этих препаратов никак, скоро поймешь. А как только снимем повязку с твоих милых глаз, заставлю тебя выучить весь справочник Массачусетского Хирургического Центра по применяемым в медицине лекарствам, запатентованным еще до войны, разумеется. Кустарных самоделок вокруг полно. Не вздумай клюнуть на уговоры торговцев. Не верь ни единому слову. Подсунут какую-нибудь дрянь вроде замаскированного «винта». Подсядешь моментом и станешь заурядной тупой наркоманкой.
Он вновь замолчал. Отошел от лежанки Ионн и что-то разделывал, чем-то гремел в стороне.
– Что с моими глазами? – стараясь говорить ровно, спросила Ионн.
– Уже ничего страшного, – отозвался гостеприимный хозяин. – Солнце проникает к поверхности планеты не так, как в прежние доатомные времена. Озоновый слой существенно пострадал. Восстанавливается очень медленно. Растительность сама видела. Так что твои глазки хватили лишка, я бы сказал. Ты обожгла радужку и сетчатку, да еще умудрилась окунуть глаза в воду озера. Знаешь, здешний фон значительно ниже других водоемов на Пустоши. Видимо, потому что озеро расположено под защитой гор. Но вода все равно радиоактивная, для купания и питья непригодная. (Кстати. Рыбу ловить можно. И есть. В процессе приготовления избыточная радиация распадается) … Вообще-то, я удивлен. Даже до крайности. Когда я принес тебя в эту обитель, от тебя не было излучения. Кроме одежды. Прости. Пришлось срезать и выбросить. Точнее – сжечь. Но это, надеюсь, для тебя не проблема. Одежду, когда встанешь на ноги, мы тебе подберем. Вот с нижним бельем
будет
проблема. Я, знаешь, как-то не привык носить женские труселя, так что про запас не храню. Но, думается, и этот вопрос решим положительно.
Уже что-то. Разумеется, речь не о трусиках. Значит, где-то еще сохранились места с запасами одежды и прочего барахла. Ну, да! Как же иначе? Америка долго готовилась к войне. Оборудовала убежища, склады, хранилища и законсервированные штольни.
Миллионы людей погибли сразу во время первого ядерного удара, а еще миллионы из числа первоначально выживших умерли в ближайшем будущем от лучевой болезни и химического заражения. От ожогов, «подаренных» световым излучением.