Фоллаут. Хроники Пустоши.

– Вообще, странный он, Призрак, – продолжал рассказ Том. – Простому человеку его не понять. Вроде бы свой. Нет-нет, рейдеров тряханет, да крепенько так. Только начнешь думать о нем: «правда, свой», ан нет! Объявится где-нибудь в поселении и там кого-нибудь укокошит. Странный, короче. Лучше его не злить. Последний раз, совсем недавно, пришел он к сестрам двум. Живут в комнатушке диспетчера на небольшой товарной станции недалеко от Бостона. И не первый раз он к ним приходил. Всегда ровно. Спокойно, значит. Вообще-то, слухи ходили, будто девки те у Призрака в полюбовницах числились, именно по этой причине рейдеры их маленькую ферму стороной обходили. Не знаю я, правда то или нет, но так говорят, а коли правда – кому же беды хочется? Тронешь бабу его, и тебе лучше самому застрелиться, оно менее болезненным будет... В общем, пришел он к ним в этот раз, не сказав ни слова, по сторонам поглазел, будто искал что-то, и картину у девок забрал. Они ей окно закрывали, чтобы совсем не сквозило. Да ладно, если бы еще картина дельной была. Так, мазня какая-то. Торговка, когда рассказывала, название произнести не могла. «Пигасса» или «Пукаса», короче…

– Пикассо! – воскликнула Аква.

– Вот-вот! Точно! – радостно подхватил Том. – «Пикассо» там было подписано… Вот эту «пикассу» Призрак у них и забрал. Зачем? Кто его знает? Девки сами остолбенели. Он никогда ничего у них не отбирал, наоборот, всегда гостинцы, вкуснятинку или мясо добытое приносил, а тут? Только вконец удивиться они не успели. Вернулся Призрак через неделю, может быть, и того меньше, да не один. Пригнал работников двух, представляете? Крышками с ними за труды рассчитался, стало быть, честь по чести! Мужики все окна сестрицам пластиком заделали и сеткой снаружи оббили. Случайным камешком не прошибешь. Где только выискал материалы новенькие? Но это же Призрак!.. Дыру в крыше над комнатой, где жили девахи, Призрак своими руками заделывать помогал, а перед тем слой новенького рубероида положили, чтобы не протекала крыша-то! Так и это не все! Он четыре турели для баб притащил, лично настроил и установил на боевой взвод, дабы могли от всякого лиха оборонять. А через день пригнал двух барыг тамошних. Жадные деятели когда-то здорово облапошили девок, а те, видимо, Призраку пожаловались. Теперь оба ухаря им кровати смастерили нормальные. Цены пообещали держать приемлемые и излишек продуктов от нового урожая у них покупать. Вот и пойми его, Призрака. Нет, простому человеку его не понять.

Ионн какое-то время молчала после того, как Томас закончил повествование. Хм! Интересно. Если бы эти несчастные люди знали, чем они закрывали разбитые окна от ветра. Пикассо. Ну, да. До войны на стоимость этой картины можно было купить целиком всю ту станцию. Еще б и осталось. Но то ж до войны! А сейчас ей затыкают дырявые окна. Ирония жизни.

Однако Призрак нашел и забрал полотно, а это значит, что

есть

еще на свете люди, умеющие ценить художественное наследие предков. Видимо, кто-то собирает коллекцию. Может быть, сам Призрак? Вполне возможно. Ведь он-то имеет четкое представление об обоих мирах. Может быть, складывает шедевры где-нибудь в тайном хранилище, чтобы сберечь их для будущих поколений.

Только была в рассказе Томаса некая особенная деталь, заставившая Ионн напрячься, почувствовать прилив крови к щекам. Произошло это в тот момент, когда новый соратник упомянул о полюбовницах Призрака. С чего бы? Ревность?

Ответить на этот вопрос Ионн не смогла. Не проходило и дня, чтобы перед глазами жены не всплывала картина трагической гибели любимого мужа. Она вовсе не кривила душой, молодая девчонка действительно очень любила Майкла, супруги никогда даже не ссорились! Да, случались меж них разногласия, споры, но до ссор дело не доходило. Кто-нибудь всегда уступал, и неправильно думать, что это был обязательно муж. Вот и нет. Несмотря на отъявленный феминизм, Ионн Харт не была истеричкой или упертым фанатиком. Она, в отличие от упомянутых дур, была способна на трезвую оценку событий, а значит – могла признавать поражение, чего очень часто недостает многим женщинам, да и мужикам тоже.

С другой стороны – Призрак! Кто он ей такой? Честно признаться, ну спаситель и мистер наставник в области сурового выживания в Пустоши. Да, он ей очень крепко помог, и что? Разве он ей чем-то обязан? Может быть, он не мужчина? Может, у него проблемы с потенцией или… о, боже, неужто он голубой? Тьфу! Нет, конечно, только не это, тем более Томас только что предъявил доказательства нормальной ориентации Призрака. Ну и откуда выплыла ревность? С чего?

Однако Ионн четко отдавала себе отчет – она ревновала ЕГО. Чтобы не впасть в накрученную депрессию, Ионн вернулась к предыдущему разговору.

– Ты не прав, Томас, – произнесла Аква. – Не твоя жена своим появлением спасла тебе жизнь. Я думаю, Призрак бы тебя не убил. Он же не слепой и далеко не дурак. Потерять Пип-Бой? Я бы тоже расстроилась. Но он не хуже тебя понимал: восстановить прибор не удастся. И ты не волшебник. И не виноват. Так что не переживай. К тому же тут, в Сэнкчуари-Хиллз, он тебя точно не тронет. Тут я хозяйка. Забыл? Видишь, мама Мэрфи вернулась? Три дня назад Призрак сидел на той же скамейке, где сидишь ты, и увел ее к рейдерам.

Спустя полчаса или час Ионн зашагала в сторону туалета. Обилие выпитой влаги дало о себе знать. В проходе между остатками своего дома и дома соседей столкнулась со Стурджесом. Механик как-то подозрительно взглянул на нее.

– Хочешь что-то сказать? – уточнила Ионн.

– Скорее, спросить, – подтвердил Струдж. – Только ты не переживай, хозяйка. Я никому не говорил. И не скажу, будь уверена.

Красивые, изогнутые от природы, густые брови Ионн вопросительно приподнялись.

– О чем?

Струдж подозрительно осмотрелся. Заговорил полушепотом, будто боялся чужих ушей.

– Ты ведь знакома с ним, с Призраком? Не отрицай. Внимательный человек не может не замечать ряд особенностей.

Вот тебе и вопросик! И как отвечать? Она не могла сказать правду. Решила потянуть время, выяснить, что известно механику, а потом уже будет видно, что предпринять.

– Ты о чем? Об автомате? – усмехнулась Ионн.