Страница 139 из 142
В то же самое время в десятках миль к северо-востоку от форта Хаген, в местечке с поэтичным названием Сэнкчуари-Хиллз, Ионн Харт от восторга расцеловала Николь.
– Боже мой! – воскликнула Аква. – Ничь, где ты это нашла? Вы не знаете этого овоща, сегодня он нигде не растет, а раньше был очень распространен по всему миру. Огурцы!!!
Раскрасневшаяся от неожиданно буйной реакции хозяйки общины, Николь повела плечами.
– Тут и нашла. Пакетик лежал вместе с другими, но в тех семена стали сухими крошками, почти каменными. А что, огу-ру-цы такой полезный продукт, важнее бритвозлака или даже тошки?
Ионн рассмеялась и обняла Нику за плечи.
– Нет, конечно. Можно сказать, это продукт для обогащения рациона. Содержит много воды и применяется при готовке салатов или других легких блюд. Но огурцы можно запросто кушать без ничего, без приправы, а как мутафрукт или дольку арбуза. Он вкусный. Вот только не знаю, получится ли у нас его вырастить? Два века семена пролежали. Одно хорошо – пакетик у них герметичный. Воздуха внутри почти нет, а влажность всегда была постоянной. Свет тоже отсутствовал, да и температура среды, как я думаю, в этом подвале не изменялась особо. Сюда некому было спускаться. Давай не будем гадать. Возьми семена, налей в блюдце водички, положи полоску тонкой материи, на нее семена и накрой. Пусть полежат под присмотром на кухне. Только тряпочке высыхать не давай. Дня через три проверь, но не тревожь. Потом еще дня через три. Если семена погибли, то ничего не произойдет, а если нет – они прорастут. Вот тогда и высадим их на грядку. В качестве благодарности община тебе мясорубку подарит, я сама прослежу, чтобы Джейк хорошую подыскал. Обещаю.
Чрезвычайно довольные, они вышли наконец из подвала сильно поврежденного дома четы Рассел, но вернуться к «агоре» не успели, так как неожиданная картина предстала перед глазами до крайности удивленных молодых женщин, настолько неожиданная, что первая мысль Аквы родилась не о возможном несчастье, а куда банальнее и смешнее.
По дороге шагал двухметровый Иван на руках с Радой, бережно придерживая драгоценную ношу. Рядом шел Призрак и нес оружие девушки-мутантки, при этом ни слова не говорил.
– Ух ты, Иван! Ненадолго же хватило твоих чувственных отношений с бедняжкой Сарой! – воскликнула Ника. – И верь после этого мужикам.
– Заткнись и теплую воду готовь, – отрубил здоровенный дядька. – «Комплекс-4» тащи, если он у вас еще есть. Нету, так давай выжимку смоляники.
После сказанных слов игривое настроение у Ионн и у Ники куда-то пропало, так как «Комплекс-4» – сильнейший дезактивирующий препарат, снимающий практически все, от поражения радиацией до простой аллергии, по этой причине применяют его в случаях крайней необходимости, и запасы, разумеется, очень невелики.
Веселые лица женщин на глазах превратились в бледные, вытянутые лица масок из фильма ужасов «Крик». Обе сразу же бросились готовить для Рады общинный стол, на ходу слушая объяснения Призрака.
– Отставить панику! Ничего смертельного не случилось, – говорил ОН. – Не ранили ее, нас даже не видели, а штурмотроны не смогли… не успели пустить в ход оружие. Один из них, но уже при смерти, порвал Раде штанину. Она ее совсем обрезала, потому как идти с лоскутами, которые цепляются за каждую ветку, очень уж неудобно. На подходе к владениям Морды Раду угораздило задеть ногой куст ядовитого плюща. Я и не знал, что девчонка так восприимчива к ядам. Он же несильный, если только в малых количествах, и, конечно, если его не вдыхать. Смотрю, Рада на глазах посинела, мне прошептала, что поцарапалась. Я глянул. Шип проклятый в коже застрял. Шип выдернул, надрез на месте раны сделал и кровь дурную высосал, пока яд по телу не разошелся. Вколол ей стимулятор, ногу забинтовал, да и понес на руках. Что было делать? Иван меня у «Красной Ракеты» увидел, подбежал и Раду забрал. Так что вы на него слюной не брызгайте, Сара для парня святая.
Заведено в общине с первых дней правило: попасть сюда трудно, для большинства невозможно, но тот, кто попал, кого впустили во внутренний круг, того принимали без всяких условностей и только как равного. Как раз потому все соратники собрались вокруг стола общих собраний, а по щекам отходящей от яда Рады потекли слезы. Губы девушки прошептали:
– Это самая лучшая сказка Содружества, братцы. Сам Призрак нес на руках мутантку, да еще ногу ей целовал…
Сначала народ не слишком понял смысл сказанных слов, но когда понял, первым отозвался именно Призрак:
– О! Повеселела, значит идешь на поправку. Не нужно «комплекс-4», дайте ей горячего чая и смоляники побольше. Ника, тащи сюда свои пирожки. Рада их с лихвой заслужила. Три турели с расстояния в километр без единого промаха вынесла. И штурмотрона в башку подстрелила, второго я добил. Так что, Аква, Келлогу задачку подкинули. Пусть репу почешет, кто и зачем?.. А ногу я не целовал, не заливай. Яд высосал, тут не спорю, но для шуры-муры к тебе не набивался. Неправильно не пойми, ты – девка вполне себе, я скажу. Да есть у меня одна, зачем мне две-то? И ревнивая она очень, чуть что – грозится хату спалить.
Это кто сейчас говорил? Все, кто слышали речь Призрака, вылупились на него сверкающими глазищами, а Ионн вдруг расхохоталась:
– Помнишь, стало быть!? Уже прогресс.
Теперь глаза соратников перенесли взгляд на Акву. Что, вообще, тут творится-то?
Смех стоял по округе такой, что описать его двумя предложениями невозможно…
Среди событий фундаментальных, оказывающих влияние на развитие возрожденной общины, на продвижение общего сюжета повествования или на становление личностей наших героев, бывают события малозначимые в смысле глобальном, но от этого не менее интересные и показательные.
Проснувшись по сигналу старенького механического будильника, Ионн оделась и поднялась по ступеням лестницы. Окинув доступный обзору кусок осеннего неба пристальным взглядом, убедилась в отсутствии прямых предпосылок дождя, но на всякий случай пристегнула к ремням рюкзака аккуратную скатку дождевика и зашагала к месту собраний, намереваясь умыться.
Вот странно! Возле привычного стола никого, но со стороны дороги доносились возбужденные голоса. Оставив на скамье ношу, Ионн поспешила на звуки. Ого!