Страница 128 из 142
Глава 27. Улики.
Прожить один день в Пустоши постапокалипсиса современному человеку нашего общества показалось бы, как если бы он вдруг окунулся в преддверие библейского чистилища. Сейчас, читая эти строки, временами просматривая фильмы из разряда фантастики, как мы их называем, мало кто хоть раз задумался, что в сравнении с теми, кто кажется нам заурядными книжными примитивами, на деле примитивами были бы мы, окажись в мире, выживающем после ядерной катастрофы.
Что мы умеем? К чему приспособлены? Всю работу за нас давно выполняют машины. Мы привыкли нажать кнопочку и получить кипящую в чайнике воду, поэтому даже такую мелочь, как всего-то разжечь костер, сможет далеко не каждый, во всяком случае, с первого раза. Построить шалаш? Бог с вами! Зачем, когда есть вполне себе комфортабельные палатки с надувным дном и даже обогреваемые, правда, нужно аккумуляторы постоянно подзаряжать?
Кто сможет запросто изготовить элементарные рыболовные снасти? Кто сумеет соорудить капканы или поставить силки? Единицы! Вот и дайте себе ответ, добрые люди: что будет с нами, случись в действительности ядерная война? Даже думать не хочется.
Не хочется лишний раз напоминать, что далеко не всеми любимая «Партия Зеленых» вовсе не так неправа, когда становится заслонами на пути рубщиков леса или бурильщиков, к примеру, выкачивающих из недр нефть и оставляющих под землей пустоты, в силу чего резко возрастает опасность землетрясений. Когда бойкотирует выходы в море тунцеловов или китобойных судов. Когда ставит пикеты и даже проводит силовые акции в защиту от бездумного загрязнения водоемов…
Ладно, хватит об этом. Нет смысла рассуждать по поводу того, что свершилось… слава богу, лишь на страницах Фоллаута. Почему Ионн вообще задумалась на злободневную когда-то тему? Все просто. Возвращаясь от Уолден-понд, расставшись с ребятами Джейка, спешившего за оставленными товарами, подруги завернули к жилищу торговца-любителя кошек, по пути вновь испытав чувство скорби по превращенному в ядерную помойку, чудному когда-то местечку, с живописным глубоким озером.
Хижина, о которой рассказывала Ивона, мало чем отличалась от подобных себе, построенных из подручного материала, за той лишь разницей, что стены и крыша строения дырявыми не были, потому как сбиты в два слоя, и здесь уже не фонило от гнилого болота.
Участок окружал плотный забор, вполне позволявший не бояться стай бродячих собак-людоедов, а между посадками моркови, тыквы, кукурузы и тошки местами в землю вкопаны пустые железные бочки, из которых торчали высокие стержни с крыльчатками вроде флюгеров, и исходил приглушенный гул.
И, конечно же, кошки. Они были повсюду. Кто-то упоминал дюжину, Ионн на подходе насчитала лишь восемь, потом увидела еще двух, удобно расположившихся на толстых ветвях ближайших деревьев. Под ветками одного стояло пластмассовое кресло-качалка, слева от кресла выносной столик и сборный зонт. Что самое удивительное: к хижине шла ухоженная дорожка, выложенная тротуарной плиткой. Постарался кто-то.
В кресле сидел сам хозяин – Мэд Конрой, примерно сорокапятилетний мужчина среднего роста с длинными волосами, русыми с проседью, в женских пляжных очках и смешной соломенной шляпе на голове. Вместо одежды на нем красовались кальсоны и длинная грязная футболка, перехваченная стареньким плетеным ремнем.
– День добрый хозяину! – поздоровались девушки.
Мэд взглянул на них как на потенциальных клиентов, мгновенно оценив чистую качественную одежду и редкое пулевое оружие дамочек, марку, как и само название которого, конечно, не знал, а услышав треск «Кенвудов», то есть на деле отрывок переговоров Эдвина с Сэнкчуари, вообще встал и шагнул навстречу важным гостям.
– Когда ко мне заглядывают птицы такого полета, – раздался хрипловатый заискивающий голос. – Любой день станет добрым. Что могу предложить, если что-то смогу? Вижу, гостьи весьма упакованы. Вряд ли мое барахло может их заинтересовать.
– Барахло действительно вряд ли, – высказалась Ивона и вольготно уселась в хозяйское кресло. – Информация. За правдивую информацию мы готовы тебе хорошо заплатить.
– Это так, – подтвердила Ионн. – Вот готов ли ты ее дать?
Сдается, свободное поведение незнакомок насторожило владельца торгового пункта, а уверенный тон заставил испытать чувство страха.
– И о чем же вы хотели меня расспросить? Я же почти нигде не бываю. Что я могу знать или видеть?
– Совсем нигде? – перебила Ивона. – Чем же ты кошек кормишь? Где барахло берешь? Питаешься чем? Неужели урожая хватает? Ты разве им не торгуешь?
Мужчина занервничал, но старался взять себя в руки.
– Так урожай, «благородная», я весь оставляю себе, не торгую. Торгую теми продуктами, что приносят мне фермеры по округе… Кто знает, на какой земле они их вырастили? Свои-то посадки при мне.
Заметив удивление Ивоны при обращении к ней «благородная», Ионн усмехнулась, вспомнила слова Ника и Ники, когда мусорщики впервые ее увидели, потому шепнула подруге:
– Он принял тебя за выходца из убежища. Меня так уже называли, потому что я чистая, не ношу следов Пустоши.
Напарница не ответила, только повела подправленными бровями и продолжила разговор.
– А вещи? Одежду, патроны, оружие и инструменты, их тоже приносят фермеры? Вижу, костюм висит, из кожи оленя, я думаю. Сам выделывал? Шил тоже сам? Не поверю. А если сам, где ж оленя достал, если никуда не выходишь? Тоже соседи тебе подогнали? Это уж точно брехня. Мясо оленя будет две недели кормить добрых шесть человек, пока не испортится. А если есть холодильник, так месяц и даже подолее.
На сей раз Конрой не просто смутился, а начал оправдываться:
– Не вру я, зачем мне брехать? Я же сказал: «почти». Иногда торговцы из Банкер-Хилла заходят. С ними меняюсь. «Стрелки» вона оттуда… пост там у них… они часто приходят. Еду покупают, меняют что-нибудь. Рейдеры Прыщавого Лью, люди Уолтера из местной банды, все что-нибудь тащат. Кстати, шкуру оленя Уолтер на сигареты сменял, уже выделанную. Шил-то я действительно сам. Руки целы, нитки и жилы тонкие тоже в достатке. Мерки снял и смастерил…
Незаметно разговор перетек в нужное русло, поэтому девушки форсировать его не торопились. Пусть все идет своим чередом, не стоит пугать чумазого барыгу.
– И что, всегда платят тебе?
Торгаш повел сутуловатыми плечами, и, успокоившись, ответил без признаков замешательства: