Неправильная Любовь

— Так это она и есть, любимый. Твоя посадочная стоянка. Правительство Новой Земли любезно попросило разрешения использовать её для торжественных проводов. Не могла же я лишить их возможности попрощаться с тем, кто прославил планету на всё Содружество.

Я присмотрелся. Действительно — пока мы разговаривали, пространство вокруг незаметно преобразилось. Кордоны безопасности, министры, советники, пара генералов в парадной форме. А за ними — десятки журналистов и сотни обычных людей, пришедших поглазеть. И всё это — прямо на моей земле.

В центре делегации стояла она. Президент Новой Земли.

Молодая. Очень молодая для такого поста — на вид лет двадцать пять, не больше. Ярко-красные волосы, собранные в строгий пучок, но пара непослушных прядей всё равно выбивалась, придавая образу лёгкую дерзость. Стройная, почти хрупкая на вид, но в этой хрупкости чувствовался стальной стержень. А вот глаза… Один — ярко-зелёный, с хитринкой. Второй — чёрный, будто в самую бездну смотришь. Гетерохромия — редкая штука, и на ней смотрелась просто потрясающе. Фигура… Ну, фигура. Четвёртый размер на таком миниатюрном теле — это просто взрыв мозга. И рост — ну просто полторашка, метр с кепкой, но в этой миниатюрности чувствовалась такая сила, что рядом с ней некоторые двухметровые генералы выглядели бледновато.

— Анастри Эндринсвальз, — думаю, её ты и без меня знаешь, — двадцать девять лет, самый молодой президент за всю историю Новой Земли. Умна, хитра, амбициозна. И, как видишь, чертовски красива.

— Есть такое, да, — согласился я.

Анастри шагнула вперёд, и кордоны почтительно расступились. Её туфельки на каблуках — ну серьёзно, она даже на каблуках едва доставала мне до плеча — цокали по асфальту с уверенностью танка. Разноцветные глаза смотрели цепко, изучающе.

— Архонтесса Лирел, — её голос оказался под стать внешности — приятный, мелодичный, слушать его было одно удовольствие, — господин Айлон. От лица всего народа Новой Земли рада приветствовать вас в этот знаменательный день.

Она говорила ещё минут пять — официальную речь, но без лишнего пафоса, с умными акцентами и парой тонких намёков, которые я даже не понял, но Лирел, судя по лёгкому прищуру, оценила. Я кивал в нужных местах, но всё внимание было приковано к небу, где уже начал пульсировать золотистый свет.

Когда президент закончила, Лирел взяла меня за руку и шагнула в центр стоянки:

— Валькирии, — негромко произнесла она, — за мной.

И взмыла в воздух, увлекая меня за собой.

Рядом, одна за другой, поднимались крылатые фигуры — Зигрюн, Брюнхильда, Мисара, Линдел и ещё множество других валькирий, которые стояли в оцеплении по округе. Ни одна из них не проронила ни слова — только синхронный взмах крыльев, только идеальный боевой порядок вокруг своей повелительницы.

Внизу ахнула толпа. Защёлкали камеры.

Я мельком взглянул на Зигрюн — та поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась уголком губ. Этого хватило.

А сверху уже тянулся тёплый золотистый свет — гравилуч активировался, принимая нас на борт.

Москва ушла вниз. Облака, звёзды, а потом — двенадцать километров стали, которые ждали своего нового механика.

…

Я огляделся, пытаясь понять, где вообще оказался, и мозг автоматически включил режим механика.

Помещение напоминало просторную гостиную — если, конечно, можно так назвать входную зону флагманского корабля. Высокие потолки, мягкий рассеянный свет, удобные диваны вдоль стен. Для гостей, понял я. Место, где встречают прибывших, прежде чем проводить их дальше.

Но даже здесь, в этой парадной части, чувствовалась рука инженеров.

По стенам, скрытые декоративными панелями, угадывались магистрали систем жизнеобеспечения. Я заметил вентиляционные решётки нестандартной конструкции — с дополнительными фильтрами, судя по толщине. В углах, за растениями в больших декоративных горшках, прятались распределительные щитки. К ним даже подойти можно было без ключа — значит, рассчитано на быстрый доступ техников в аварийной ситуации.

Везде, куда ни глянь, пульсировали голубоватые огоньки — они бежали по плинтусам, словно светящаяся кайма. Я присмотрелся. Светодиодная индикация состояния систем. Красный — тревога, жёлтый — предупреждение, зелёный — штатный режим. Сейчас везде горел зелёный — всё в порядке.

Пол под ногами был тёплым, слегка вибрирующим. Я прислушался к вибрации. Фоновый гул корабля, равномерный, успокаивающий. Где-то далеко работали генераторы, где-то гудели насосы, перекачивающие охлаждающую жидкость. Но здесь, в гостиной, эти звуки были приглушены до комфортного уровня — отличная шумоизоляция.

Вокруг стояли валькирии. Те, что прилетели с нами, и те, что встречали нас на борту. Они не сновали туда-сюда — они просто ждали. Застыли у стен, сложив крылья, готовые в любой момент выполнить приказ.

— Это… — я попытался подобрать слово, — …внушает.

— Входная зона, — подсказала Лирел, и в голосе её слышалась гордость. — Здесь гости могут прийти в себя после подъёма, прежде чем идти дальше.

— Я не про мебель, — мотнул я головой. — Я про системы. Шумоизоляция, индикация, доступ к коммуникациям… Всё продумано. Даже если тут начнётся пожар или разгерметизация, техники сориентируются за секунды.

Лирел улыбнулась:

— Тебе здесь понравится, дорогой.

Она отпустила мою руку и сразу превратилась из влюблённой девушки в правительницу. Даже осанка изменилась — стала ещё прямее, ещё величественнее.

— Линдел, — коротко бросила она, даже не обернувшись, — проследи за размещением Айлона. Размести, естественно, у меня. Все допуски — максимальные. Если он захочет — а он обязательно захочет — исследовать корабль, показать ему всё.

— Будет исполнено, госпожа.

Линдел возникла рядом бесшумно — я даже не заметил, когда она успела подойти. Лицо по-прежнему каменное, но в глазах мелькнуло что-то… уважение? Интерес?

Лирел шагнула ко мне, обвила руками шею и поцеловала — долго, со вкусом, так что я на мгновение забыл, где нахожусь и как меня зовут.

— Это чтобы ты не скучал, — шепнула она, отстраняясь.

Развернулась и, не оборачиваясь, направилась в глубину корабля в сопровождении десятка валькирий. Только через плечо бросила:

— Линдел, проследи, чтобы он не заблудился. И напомни про гиперпрыжок.

Я остался стоять посреди роскошной гостиной, глупо улыбаясь и трогая губы, которые ещё горели после её поцелуя.

Рядом деликатно кашлянули.