Неправильная Любовь

Пролог

На дворе 2506 год. Земля достигла достаточного уровня технологий, чтобы шагнуть за пределы родной Солнечной системы — вот только когда все планеты вблизи Земли были полностью изучены, земляне были замечены Содружеством.

Первыми пришли нимвэйцы.

Они не стали завоёвывать молодое и слабое государство — это не их метод. Нимвэй — космические торговцы, охотники за талантами, одни из самых развитых и прагматичных во всём Содружестве. Они увидели в землянах потенциал: новый рынок, новый ценный живой ресурс, который можно обучить и поставить на общий конвейер. Вместо войны они заключили сделку — предоставили технологии в обмен на долю ресурсов из родной системы землян. Честно? В какой-то степени даже выгодно для обеих сторон.

Проблема оказалась в другом.

На Земле не было единого государственного устройства. Были страны — со своими границами, законами, амбициями и вечным желанием тянуть одеяло на себя. Переговоры с иномирцами превратились в цирк: каждый хотел урвать кусок побольше и отдать поменьше. Нимвэйцы, привыкшие иметь дело с целыми планетарными правительствами, откровенно не понимали, с кем именно они ведут переговоры — и зачем им договариваться с дюжиной голосов, которые к тому же постоянно грызутся между собой.

Тогда они предложили условие: объединяйтесь, создайте единое правительство, наведите порядок у себя дома — и мы поможем вам вступить в Содружество Высших Государств. Пойдём на определённые уступки. Дадим технологии. Научим жить по-новому, введём в обиход тенны — общую валюту, принятую во всём Содружестве.

Земля согласилась. Не сразу, с кровью, с конфликтами, но по итогу согласилась.

Так и появилась Новая Земля — планета, которая хотела забыть старые распри и начать всё с чистого листа. Название казалось простоватым, но оно прижилось.

Теперь Новая Земля — это государство на окраине Содружества. Отсюда до центральных миров — от двух до шести гиперпрыжков. Для большинства обычных жителей Содружества эта планета так и осталась дикой. Но технологии Новой Земли скакнули на достаточный уровень при поддержке Нимвэй, чтобы спокойно сосуществовать в тандеме с Содружеством.

Здесь почти у каждого с достаточным уровнем статуса есть личный летательный аппарат — от дешёвых одноместных корабликов до комфортабельных семейных моделей. Другой вариант передвижения — недорогие по стоимости поездки на автономных летающих такси, они стали обычным делом для граждан: вызвал через коммуникатор, через пять минут подлетело в указанную точку, заплатил — и в путь. Хорошо развита, пусть и небольшая, космическая инфраструктура: орбитальная станция, ремонтная база, торговые узлы. У каждого человека есть стабильный доступ в Инфосеть — аналог старого интернета, только уже внутри Содружества, с мгновенным доступом к данным, новостям, развлечениям и возможностью стабильной связи с любым уголком галактики.

На Новой Земле не строят новейшие корабли, не разрабатывают гипердвигатели. Здесь даже очень часто под запрет попадают биотехнологии — по той причине, что их использование считается негуманным. Правозащитники подняли безумную бучу на тему живых организмов, из которых делают запчасти: мол, это варварство, это жестокость, это неуважение к самой жизни. В результате многие виды биомеханических агрегатов либо запрещены, либо находятся в серой зоне, либо продаются подпольно за тройную цену.

Но даже так в Инфосети, и в частности на самой Новой Земле, очень популярны нелегальные гонки на биоскатах.

Что из себя представляет такая гонка? Всё начинается на Каллисто — системе в четырёх гиперпрыжках от Новой Земли. Там, в специальных лабораториях, в особой питательной жидкости выращивают скатов — живых существ, чем-то похожих на земных скатов, но размером с небольшой автомобиль. Их тела гибкие, обтекаемые, с идеальной аэродинамикой. Кожа — прочная, но лёгкая, способная выдерживать огромные перегрузки. Процесс выращивания занимает несколько месяцев — за это время ската кормят особыми добавками, тренируют его нервную систему, подготавливают к будущим нагрузкам. Не все скаты проходят отбор — слабых и больных утилизируют сразу.

После того как скат достигает нужного размера и состояния, из его тела делают полноценный живой транспорт: к спине приделывают двигатели, в боковые плавники вживляют системы управления, вместо глаз — навигационные модули. Операция сложная и дорогая — не каждый механик возьмётся за такое. Но результат того стоит. Скат остаётся живым — он чувствует, он дышит, он даже может испытывать боль. Но он полностью подчинён воле водителя. Говорят, опытные гонщики чувствуют своего ската как продолжение собственного тела. Говорят, скаты быстрее летают с теми, кого любят. Или с теми, кого боятся — никто точно не знает.

Гонки проходят над закрытыми частями городов — там, где нет патрулей, где старые заводские здания и заброшенные кварталы создают естественную трассу с узкими пролётами, резкими поворотами и мёртвыми зонами, где связь с миром пропадает на несколько драгоценных секунд. Трассы никогда не повторяются — организаторы каждый раз меняют маршрут, добавляют новые препятствия, блокируют одни проходы и открывают другие. Это делается для того, чтобы ни один гонщик не мог подготовиться заранее. Все равны перед стартом. Все — кроме тех, у кого самые быстрые скаты и самые отчаянные сердца.

Букмекеры из Содружества буквально захватили этот вид спорта. Ставки доходят вплоть до сотен миллионов теннов за один заезд. Победитель получает безумные деньги — иногда до половины от общей суммы ставок плюс бонусы от спонсоров. Проигравшие часто теряют собственную жизнь: правила во время гонок условные, можно сказать, их нет вовсе. Толкай, сбивай с курса, используй грязные приёмы — главное, чтобы твой скат первым пересёк финишную черту. Если при этом ты кого-то убил — что ж, значит, тот был ничтожеством, недостойным своего ската, и ему здесь не место.

Зрители — а их десятки миллионов по всей Инфосети — только сильнее популяризируют этот безумный и опасный спорт. Они обсуждают гонки на форумах, создают фан-клубы любимых водил. Самые популярные гонщики получают контракты с корпорациями, рекламируют энергетики, различную еду и даже косметику — несмотря на то, что их лица покрывают шрамы от многочисленных аварий.