Страница 51 из 148
Она уселась обратно в кресло, приняв ту же позу, что и в начале, закинув ногу на ногу — разрез платья вновь разошёлся, открывая идеальную линию бедра. Откинулась на спинку, наслаждаясь произведённым эффектом. Тишина в кабинете всё ещё висела такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом.
— Теперь можно обсудить и остальные вопросы, которые висят на повестке дня, — произнесла Лирел будничным тоном, будто только что не угрожала войной. — Раз уж мы прояснили позиции.
Она перевела взгляд на деусскую делегатку. Та вздрогнула, напряглась, вцепившись в свой амулет.
— Начну с вас, леди. — Лирел чуть склонила голову набок. — Вы нехило заработали на моём имени. Продавая свою дрянь, где я была изображена.
Делегатка открыла рот, но Архонтесса жестом остановила её.
— Амулеты, свечи, «благословенные» безделушки — я в курсе всего. Ваши Высшие, видимо, очень вовремя получают откровения, когда пахнет большими деньгами.
В глазах Архонтессы была насмешка, но слова вряд ли были смешными для девушки из Деуса:
— Так вот. Я жду компенсацию. Пятьдесят процентов от всей выручки.
Деусская делегатка побелела:
— Но... Архонтесса... это же...
— Это будет подарок моему личному интересу, — перебила её Лирел, и в голосе правительницы Велиократии впервые за этот разговор появилось что-то тёплое. — Он слегка на нервах в последнее время. Пусть успокоится. А деньги, как известно, лучшее лекарство от стресса.
Она поправила прядь волос и дала понять, что будет, если они не договорятся:
— В случае отказа платить... — Лирел сделала паузу, давая словам набрать вес. — У меня есть ощущение, что мои валькирии могут случайно начать уничтожать ваши ларьки и забирать всё имущество себе. Да и много чего может произойти, кто знает... Хотя можете помолиться вашим Высшим — может, они спасут вас от моего гнева. Кто знает?
После чего она улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую была способна:
— Мы поняли друг друга?
Деусская делегатка часто закивала, не в силах произнести ни слова. Амулет на её груди подпрыгивал в такт кивкам.
— Прекрасно. — Лирел перевела взгляд на нимвэеца. — Теперь вы, уважаемый. Вы там что-то говорили о каких-то торговых соглашениях? С учётом ситуации я буду вынуждена отклонить ваше предложение.
Нимвэец сидел ни жив ни мёртв. В голове у него лихорадочно проносились мысли, одна страшнее другой. Все планы пошли к кошкам под их вонючие хвосты.
Лирел ждала. Смотрела на него с тем самым выражением, с каким кошки смотрят на очередную интригу — вроде бы можно и закончить, но вдруг оппонент выдаст что-то интересное?
— Я... — нимвэец сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Архонтесса... наше предложение...
— Да бросьте, — перебила Лирел. — Мы оба знаем, что никакого предложения не будет. Ваш союз с Тарионом, ваши игры с Мирай за спиной — вы сами загнали себя в угол.
Она поднялась, подошла к нему, наклонилась — теперь уже не угрожающе, а почти вежливо. Почти.
— Я дам вам совет, уважаемый. Бесплатно. В виде исключения.
Нимвэец послушно молчал. Вдруг она решит его убить, если посчитает себя оскорблённой?
— Возвращайтесь в свою федерацию. Доложите совету всё, что здесь слышали. — Лирел говорила спокойно, но каждое слово врезалось в память, будто раскалённым клеймом. — И передайте им: отменяйте всё, или будет бойня, в которой бессмертная Архонтесса будет участвовать лично.
Она выпрямилась:
— У вас есть ровно три дня, чтобы определиться. Когда настанет время, я жду в это же время и в этом же месте всех вас для урегулирования проблемных вопросов. Если мирного решения не будет...
Она не закончила. Не нужно было.
Лирел вернулась в своё кресло, взяла бокал, сделала глоток:
— А теперь, господа, прошу прощения, но я вынуждена вас покинуть. — Она поставила бокал. — Меня ждёт личный интерес. Скучно с вами.
Она поднялась, поправила платье — и платье в очередной раз сделало вид, что оно не для того, чтобы что-то скрывать.
— Линдел проводит вас к выходу.
Двери открылись, и в проёме возникла фигура валькирии — с каменным лицом и крыльями, сложенными за спиной.
Лирел вышла, даже не обернувшись.
В кабинете повисла тишина. Тяжёлая, давящая, безысходная.
Посол Нимвэй первым нарушил молчание. Голос его звучал хрипло, будто он только что пробежал марафон:
— Она... она серьёзно?
Тарионец посмотрел на него с выражением, которое невозможно было описать словами:
— А ты сомневаешься?
Нимвэец не ответил. Просто устало махнул рукой. Переговоры не задались.
Деусская делегатка поднялась, поправила амулет на груди и направилась к выходу, бормоча очередную чушь.
— Высшие предупреждали, — тихо сказала она на пороге. — Они всегда предупреждают. Но кто же слушает...
Двери за ней закрылись.
Тарионец и нимвэец остались вдвоём.
— Ну и что теперь? — спросил нимвэец, интуитивно потеряв на секунду самообладание.
Тарионец пожал плечами, но в этом жесте не было привычной невозмутимости — только усталость человека, который понял, что всё, что могло пойти не так, пошло именно не так.
— Теперь? Начальство решит, не нашего ума это дело. — Он помолчал. — Но нарушение Седьмой директивы — это серьёзная угроза. Если Архонтесса правда заключила союз с Мирай, то будет просто резня ради резни, а не война. Этера предупредила нас о последствиях через неё.
Нимвэец только и смог, что кивнуть.
Тарионец направился к выходу, не говоря больше ни слова. Двери за ним закрылись.
Нимвэец остался один. Посмотрел на пустое кресло во главе стола, где ещё минуту назад сидела Лирел. На недопитый бокал вина. На идеально чистый пол, по которому только что цокали её каблуки.
— Чёртов хакер, — прошипел он одними губами. — Чёртов «Галактик»...
Он не договорил. Просто вышел, даже не взглянув на Линдел, которая ждала у дверей, наблюдая за всей этой сценой с ироничной ухмылкой.
Шагнул в коридор — и застыл.
Прямо перед ним, в воздухе, на уровне глаз, висела голографическая надпись. Крупная, яркая, выполненная в неоново-розовых тонах с кошачьими ушками по краям:
«СОСИ»
А внизу, мелким шрифтом, едва заметно:
«С любовью, твоя любимая Трикстер. P.S. Передавай привет совету федерации!»
Нимвэец со всей силы ударил себя ладонью по лицу.
Линдел, стоявшая рядом, даже бровью не повела — только крылья за спиной чуть дрогнули, то ли от сдерживаемого смеха, то ли от профессиональной выдержки.