Страница 4 из 148
Глава 1 Айлон
…
Новая Земля. Москва, ангар.
Во втором доме — а за девять лет этот ангар стал именно им — запах почти никогда не менялся. Машинное масло, запах гари, а также всякая химия по причине — вот работы с биотехнологиями. Я давно перестал замечать эти запахи — свыкся уже, да и не важно это, если приносит деньги.
Сегодня работа даже немного интересная, в отличие от большинства заказов. Сломался биодвигатель у одного из моих постоянников.
Я покосился на ската, который стоял в центре ангара, подключённый к особой капельнице с питательным раствором. Да черт возьми, к капельнице! У этих иномирцев вообще не всё как у людей. Живой транспорт? Да я бы в жизни не сел на такое. Но он платит, а остальное меня не волнует.
Живая машина тихо подрагивала, выпуская из себя облачка пара. Красивая, конечно, тварь, но воняет от неё дохлой рыбой. Хотя тут скорее движок в этом виноват — такой запах всегда при поломке, это встроенная система, чтобы дать намёк на слом.
Клиента я знал хорошо.
Молодой парнишка из системы под названием Каллисто — где-то в четырёх гиперпрыжках от Новой Земли. Щупальца вместо рук и ног, глаза навыкате и бешеный азарт в глазах. Часто участвует в особых уличных гонках на живых биоскатах по ночам. Фактически — нелегальное мероприятие, где ставки измеряются в миллионах космических теннов. А то и в миллиардах.
Вот такой вот у меня клиент.
Отдать такого ската в официальную мастерскую — вообще не вариант. Там сразу позвонят куда надо, и Дрого увезут в клетке в места не столь отдалённые.
Живу я, конечно, не бедно, хех. Но такие заказы — сами понимаете, огромный риск. А риск, говорят, дело благородное. Только вот клиентов у меня много, а заказы не всегда прибыльные. А платить надо за всё: свет, электроэнергия, дорогущая система безопасности, которую подарил мне тот же Дрого — между прочим, тоже требует оплаты подписки. Да те же редкие запчасти… Они тоже стоят уйму теннов.
Поэтому такой свободный делец, как я, и кормится по-настоящему благодаря таким вот клиентам.
— Почему я берусь за столь дурно пахнущее дело? — пробормотал я сам себе, казалось, уже в тысячный раз, вскрывая кожух биодвигателя. — А вдруг проверка нагрянет? Или чего похуже...
Успокаивало меня то, что богатые клиенты меня не сдадут — им невыгодно терять такого, как я, просто так. Скажу даже больше: по моей просьбе Дрого и ещё один, по имени Тео, пробили всех, с кем я когда-либо работал, и дали понять, кого стоит остерегаться. Тео — крупный бизнесмен, узнал обо мне от того же Дрого, и у него своя специфика: я помогал ему с обходом систем слежения на его грузовых маршрутах, делая уникальный апгрейд на транспорте, который он мне предоставил. Мелочь по сравнению со скатами Дрого, но тоже тянет на приличный срок.
А ответ был простой до безобразия: клиенты слишком ценные — что один, что второй. Да и сдать меня могут, если решу их кинуть. Буду сидеть лет двадцать. В лучшем случае. Они-то, думаю, выкрутятся, если не будет прямых доказательств. А моё слово? Чего оно стоит? Ничего. Вот в том-то и дело. Ладно, будем верить, что проверка не нагрянет неожиданно.
Я усмехнулся своим мыслям и полез глубже в механизм.
Биодвигатель тихо пульсировал под пальцами — живая плоть смешивалась с металлом в причудливом симбиозе, который могли обслуживать только такие же чокнутые мастера, как я. Или же сами иномирцы, которые и создают эти штуки.
Познакомились мы с Дрого вообще случайно.
Я поехал в тот день в центр Москвы за редкими запчастями. В магазине, среди стеллажей с контрабандой, которую продавали в скрытом от обычных покупателей отделе, и встретил этого иномирца. Продавец хорошо знал меня, поэтому попасть туда не было проблемой.
Дрого стоял у витрины с биокомпонентами и выглядел растерянно: искал запчасти для своего ската, который опять сломался, но не мог найти нужные детали даже здесь.
Я нутром почуял запах больших денег.
Про нелегальные гонки на скатах я знал давно — в нашем кругу о них только глухой не слышал. Ночные трассы над старыми кварталами, ставки, от которых у простых обывателей крышу сносит, и главные участники — вот такие челы с щупальцами. Для них это не просто развлечение, а смысл жизни, спорт и способ самоутвердиться.
А где спорт — там поломки. А где поломки — там я.
И этот парень с щупальцами, который стоял у витрины и выглядел потерянным, был ходячей кредиткой. Я это прямо физически тогда чувствовал: такой не будет торговаться за каждую тысячу теннов, ему нужно, чтобы скат летал, и плевать, сколько это стоит.
Осталось только правильно подойти.
Я подошёл, тронул за плечо — щупальце дёрнулось, но парень обернулся, и я шепнул по раскладам: мол, есть информация, где брать детали и как чинить. Я в этой теме шарю.
Он посмотрел на меня с подозрением, но любопытство перевесило. Я добавил пару технических терминов на его языке — фраз, которым научился у других клиентов с Каллисто. Этого хватило.
Мы разговорились.
Осьминог — буду так называть его расу для простоты — быстро просек, что я шарю в биомеханике не хуже специалистов с его родной системы Каллисто. А может, даже лучше. Глаза у него загорелись тем самым азартом, с которым он, наверное, гонял по ночам, выжимая из ската последние силы.
— Слушай, — сказал он, и щупальца взволнованно шевельнулись. — Ты реально шаришь. Я таких людей люблю. Пошли, пообедаем?
Я усмехнулся. Бесплатный обед — это уже хороший знак.
Теперь этот осьминог — мой постоянник. А скаты его вечно ломаются, потому что он выжимает из них вообще всё, что только можно. Гоняет так, будто завтра умрёт — что недалеко от истины с его-то увлечением. Перегрузки, форсаж, полёт на пределе возможностей — биомеханика просто не успевает восстанавливаться.
И платит он действительно дохрена. Потому что выигрыши на тех гонках такие, что обычному человеку и не снились. Я не знаю, кто именно делает ставки и откуда берутся эти деньги, но когда осьминог приходит с пухлым кошельком, я не задаю лишних вопросов. Моё дело — чинить. А его — летать и выигрывать. Каждый сам сходит с ума по-своему.
Я вытер руки ветошью, посмотрел на пульсирующий двигатель.
Биодвигатель тихо вздыхал, выпуская очередное облако пара. Живая машина — она всегда чувствует, когда к ней относятся по-человечески. Или, по крайней мере, мне нравилось так думать.
— Ладно, родимый, — сказал я скату. — Сейчас мы тебя починим. А ты, главное, не сдохни раньше времени. А то потом Дрого мою задницу вместо двигателя использовать будет.