Страница 31 из 148
Кира шагнула ко мне. Вплотную. Так, что я чувствовал жар её тела даже сквозь одежду.
— Я просто возьму тебя силой, если будешь сопротивляться, — произнесла она, и в голосе не было и тени шутки. Только абсолютная уверенность. — Это выбор без выбора, дорогой.
Я сглотнул.
— То есть ты предлагаешь мне...
— Заняться любовью прямо в небе, пока валькирии офигевают и не знают, как реагировать. Они сами виноваты.
Она повела плечом, и платье, которое и так держалось на честном слове, окончательно сползло вниз.
— Выбирай, Айлон. Но учти: вариант «отказаться» я не предлагаю.
Я посмотрел на неё. На крылья, уже начавшие раскрываться за спиной. На хвост, нетерпеливо подёргивающийся. На глаза, в которых горело такое дикое, первобытное желание, что у меня самого снесло крышу.
— А поцеловать? — только и смог спросить я.
— Само собой, — усмехнулась Кира и, подхватив меня на руки, взмыла в воздух.
Ветер ударил в лицо, но в этот раз я даже не пытался закрываться. Всё, что я видел — это она. Её лицо в сантиметре от моего. Её губы, находившие мои снова и снова.
А где-то наверху, в темноте, мелькнул силуэт.
Линдел.
Она видела всё.
И, кажется, даже сквозь ветер я расслышал, как одна валькирия очень громко и очень по-человечески выругалась.
Демонесса легко раздела меня — даже не руками, а какой-то внутренней силой, от которой одежда просто соскользнула вниз, уносимая ветром в ночное небо.
А из-за жара тела Киры мне не было холодно. Наоборот — жар обжигал, плавил, заставлял забыть, что мы вообще летим, что вокруг ночь, что где-то там, в темноте, кружат валькирии, выполняя приказ Архонтессы.
А дальше началось безумие…
Ветер свистел в ушах, перемешиваясь с её прерывистым дыханием. Крылья работали как бешеные — то поднимая нас выше, к самым облакам, то резко уходя вниз, к огням ночного города. Она смеялась — низко, довольно, по-хозяйски — и в этом смехе было что-то древнее, первобытное, то, что делает демонов демонами.
А я пытался делать то, чего она хотела — двигался в такт полёту, слушая её стоны, которые ветер разносил над ночной Москвой. Страстно. Исступлённо. Так, будто завтра не наступит никогда.
…
За этим всем наблюдало несколько сотен валькирий.
Они парили в ночном небе, растянувшись по периметру на добрый километр — бесшумные, неподвижные, с крыльями, переливающимися в свете луны. Идеальный строй. Ни единого лишнего движения. Только глаза, фиксировавшие каждую секунду происходящего.
А где-то в центре этого живого кольца, на голографическом экране, развёрнутом прямо в воздухе, за происходящим наблюдала сама Архонтесса.
Она всё так же сидела на шестьдесят шестом этаже ресторана «Империя», потягивая земное вино, и на губах её играла лёгкая улыбка.
— Великая Архонтесса, — раздался голос из динамиков. — Проклятье начинает активироваться. Линдел проявляет признаки...
— Я вижу, — коротко оборвала Архонтесса.
И улыбнулась шире.
…
Но вечно это продолжаться не могло.
Проклятье дало о себе знать.
В темноте, разрезая ночное небо, к нам неслась крылатая фигура — быстро, слишком быстро, с такой скоростью, с какой не летают, когда просто сопровождают.
— Она в неконтролируемой ярости, — прошептала Кира, и в голосе её впервые за этот полёт проступило напряжение. — Цель — уничтожить меня.
Я хотел сказать что-то ободряющее, хотел прижаться крепче, сделать хоть что-то, но вдруг меня отбросило.
Неведомая сила вырвала меня из рук Киры — резко и безжалостно. Я даже крикнуть не успел — просто полетел в темноту. Проклятье? Кто-то из валькирий? Сама Архонтесса? Я не знал, но факт оставался фактом — я падал. Точнее, меня аккуратно несли, потому что падение длилось всего несколько секунд, а потом я приземлился на крышу — мягко, почти нежно, будто на подушку.
Я попытался встать, но ноги не слушались — то ли от пережитого ужаса, то ли от высоты, то ли от всего сразу.
А через мгновение рядом приземлились несколько валькирий — настоящих, невероятно прекрасных. Высокие, статные, с крыльями, переливающимися в свете города, в лёгких серебристых доспехах, подчёркивающих каждую линию фигур. Лица... такие лица я видел только в фильмах, которые смотрел сегодня утром, и в сравнении с реальностью те актрисы просто отдыхали.
Одна из них, судя по нашивкам — старшая, — шагнула ко мне, держа в руках аккуратно сложенный комплект одежды.
— Оденьтесь, господин Айлон, — произнесла она ровным, абсолютно спокойным голосом. — Не позорьтесь ещё больше.
Я тупо уставился на неё, потом перевёл взгляд на себя, и до меня дошло — я был абсолютно голый.
— Да чтоб вас валькирии... — выдохнул я, прикрывая причинное место руками.
Ни одна мышца на лицах крылатых красавиц не дрогнула, только у той, что с одеждой, в глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на усмешку.
— Одежда, господин Айлон, — повторила она, протягивая комплект. — Нам приказано доставить вас в целости и сохранности. И в приличном виде.
…
Кирелейн и Линдел
Она сражалась с валькирией, которая впала в безумие. Линдел была одной из самых могущественных среди всех — долгие годы службы, тысячи битв, безупречная репутация. Её святой меч светился в темноте, оставляя за собой шлейф из искр, способных прожечь даже демоническую плоть.
Но и Кира не зря являлась чистокровным высшим суккубом.
Она держалась на равных.
У неё не было святого оружия — только огненный меч, сотканный из собственной демонической сущности в тот самый момент, когда Линдел нанесла первый удар. Багровое пламя плясало на лезвии, сталкиваясь со светом валькирии, и от каждого соприкосновения в разные стороны летели снопы искр.
Внизу, на крыше, я наблюдал за этим, замерев от ужаса. Вокруг стояли валькирии — те самые, что принесли одежду — и даже не думали вмешиваться. Просто смотрели.
— Да помогите же ей! — заорал я, рванув к краю крыши. — Она же погибнет!
Меня мягко, но непреклонно остановили. Крылатая рука легла на плечо, пригвождая к месту.
— Не вмешивайтесь, господин Айлон, — спокойно произнесла старшая. — Таков приказ Архонтессы.
— Да плевать я хотел на ваш приказ!
— Это в ваших интересах. — Голос оставался ровным, несмотря на кипящую в небе битву. — Кирелейн должна пройти через это. Проклятье должно завершить круг.