Фронтир

Глава 20 Портальное яйцо, скрипка и деловое предложение, от которого невозможно отказаться

В которой команда легализуется, Ника осваивает кухонный автомат ценой чужого пищеварения, Изя терпит фиаско на музыкальном фронте, а некий Искусственный Интеллект напоминает капитану Свану, что бесплатный обед не предусмотрен даже для спасителей Вселенной.

Тишина, повисшая после доклада Васи о таинственных попытках сканирования, продержалась ровно столько, сколько требуется Джону Смиту, чтобы облечь любую скверную новость в форму, пригодную для дальнейшего обсуждения.

— Что ж, — произнёс он тем ровным тоном, каким обычно открывал совещания, обещающие закончиться либо катастрофой, либо гениальным решением, причём с равной вероятностью, — учитывая, что кто-то очень заинтересованный уже пытается прощупать наш корпус через полдюжины анонимайзеров, предлагаю не затягивать дискуссию до состояния философского диспута. У нас есть предложение Зеи. Я его отверг. Аргументирую ещё раз, коротко: обращаться напрямую к структурам над Большой Четвёркой — всё равно что позвонить в приёмную к богу, минуя секретаря, канцелярию, три инстанции согласования и охрану. В лучшем случае нас развернут от порога. В худшем — воспримут само обращение как нарушение протокола, о существовании которого мы даже не подозреваем, и ответ придёт в форме, из которой мы уже не сможем сделать никаких выводов, поскольку делать выводы будет попросту некому.

— Согласен, — коротко подтвердил Изя. — Слишком высокая ставка при полном отсутствии информации о правилах игры. А с учётом того, что на кону не только мы, но и Андре, — тут вообще не о чем разговаривать.

Зея, по своему обыкновению устроившаяся не в кресле, а рядом со мной, философски пожала плечами — жест, который у полуторатонного существа выглядел одновременно нелепо и странно грациозно.

— Логика обоснованная. Просто менее рискованный вариант обычно означает и менее быстрый результат. Я всего лишь напомнила об альтернативе.

— Отклонено, — подытожил я, чувствуя себя председателем совета директоров, отклоняющим рискованное предложение отдела развития. — Значит, остаётся выбор между четырьмя дверями. И вот тут у меня, признаться, созрела мысль, которая, боюсь, понравится не всем.

— Теократия, — не вопросительно, а утвердительно произнёс Джон. Разумеется, он уже додумал это раньше меня — потому что именно за такое умение ему и платили, пока ещё существовали такие банальные вещи, как зарплата.

— Теократия, — подтвердил я. — По двум причинам. Первая: информация об Андре туда, будем надеяться, ещё не долетела в той степени, в какой долетела до Империи и, судя по всему, до доброй половины Фронтира. Вторая, и куда более важная: там процветает культ Древних. Если где-то и остались хоть какие-то внятные сведения о природе Предтеч, а вместе с тем и о том, кем является наш общий ребёнок, — искать их логичнее всего именно там, а не в торговом реестре Содружества.

Пару секунд в кают-компании стояла тишина того особого сорта, что бывает после произнесения вслух мысли, которую все уже додумали сами, но никто не решался озвучить первым.

— Есть один нюанс, — осторожно заметил Кеито, поправляя очки тем нервным жестом, который у него всегда предшествовал изложению неприятной статистики. — Пантеон Теократии не имеет ничего общего с божествами Терры. Совершенно другая система, совершенно другие сущности. И если верить тем крохам данных, что мне удалось наскрести из открытых источников за последние недели, среди почитаемых там богов есть как минимум несколько, чьи отношения с пресветлой Адель и Кроносом можно охарактеризовать исключительно как открытую вражду.

Изя медленно выпрямился в кресле — жест, который у него всегда предшествовал произнесению чего-то принципиального.

— Я всё ещё паладин Кроноса. Формально. Де-факто утративший большую часть навыков, но статус — это статус, и в мире, где статусы, судя по всему, что-то значат даже после переноса в материальную реальность, снимать его с себя я не собираюсь.

— А я, — тихо, но твёрдо добавила Ника, машинально укачивая задремавшего у неё на руках Андре, — всё ещё числюсь бывшим аватаром Адель. Хочет кто-нибудь мне сказать, что местные жрецы отнесутся к этому факту с олимпийским спокойствием?

— А я, — невозмутимо вклинилась мысленная реплика Кеши, — бывший аватар пресветлого Боргуса, бога торговли, и лично мне представляется в высшей степени забавным факт, что мы всей компанией направляемся в государство, построенное вокруг религии, имея на борту делегацию, способную довести местное духовенство до коллективного нервного срыва одним фактом своего появления на таможне.

Я не мог не признать, что осёл, как обычно, ухватил суть ситуации точнее, чем кто-либо из присутствующих гуманоидов.

— Собственно говоря, — подытожил я, обводя взглядом притихшую компанию, — именно поэтому шансы найти там что-то стоящее выше, чем где бы то ни было ещё. Информация циркулирует именно там, где есть трения. Спокойные, скучные, во всём согласные друг с другом культы никого ничему не научат. А вот там, где есть напряжённость, конкуренция, старые обиды между пантеонами, — там же обычно и хранятся архивы, сплетни, компромат и прочие в высшей степени полезные для нашего дела вещи. Риск, безусловно, есть. Но у нас, помнится, весь этот полёт состоит исключительно из ситуаций, где безопасный вариант почему-то каждый раз оказывался наименее информативным.

Возражений больше не последовало — не потому, что все внезапно прониклись энтузиазмом, а потому, что альтернативы выглядели ничуть не безопаснее, зато куда менее перспективными.

— В таком случае, — деловито подытожил Джон, — вопрос упирается в логистику. У Стенмарка была собственная эскадра, способная открывать переходы самостоятельно. У нас — транспортный корвет с прыжковым двигателем, годным исключительно для локальных манёвров внутри системы. До Великой Теократии напрямую мы не дотянемся при всём желании.

— Значит, идём классическим маршрутом, — заключил я. — Орбитальная станция, стационарный портал, крупный логистический хаб, а уже оттуда — курс на Теократию. И, к слову, — тут я позволил себе улыбку, которая, подозреваю, вышла куда более довольной, чем требовала ситуация, — впервые за долгое время у нас достаточно денег, чтобы не выбирать между переходом и ужином.