Фронтир

Станция, к которой Вася проложил курс, называлась «Тэрминал-Семь» — название, лишённое малейшей поэтичности, зато исчерпывающе честное: колоссальный узел стационарных порталов, обслуживающий добрую четверть маршрутов сектора. Причальные рукава расползались от центрального модуля во все стороны, будто щупальца некоего технологического спрута, а количество судов, одновременно паркующихся, взлетающих и просто болтающихся в очереди на швартовку, напоминало мне лучшие — точнее, худшие — дни аэропорта Хитроу перед Рождеством.

Первым делом мы подключились к официальному реестру — не из праздного любопытства, а по вполне прагматичной причине: обещанные Стенмарком очки лояльности следовало для начала убедиться, что действительно существуют не только в виде красивой фразы адмирала, склонного забывать о собственных обещаниях, стоит контракту закрыться.

Существовали. Более того, реестр демонстрировал их с той бухгалтерской обстоятельностью, что заставила меня, старого торговца чаем, испытать нечто вроде профессионального умиления: цифры сходились, все бонусы за «фактическое участие в боевых действиях сверх заявленных условий» были начислены день в день, без малейшей попытки округлить в свою пользу. Никогда не думал, что доживу до момента, когда буду испытывать благодарность к бюрократической системе внеземного происхождения за элементарную честность.

— Итак, — произнёс регистрационный терминал голосом, до отвращения похожим на голос вежливого чиновника с земной таможни, только без намёка на взятку, — для оформления официального допуска к структурам Старших Рас необходима индивидуальная регистрация каждого физического лица, находящегося на борту корабля-заявителя.

Процедура оказалась на удивление лаконичной: каждому — от меня до последнего из шестнадцати технических специалистов — выдавали тонкий металлический браслет, идентичный тому «торговому браслету», которым Гоги уже вовсю щеголял, только с иной, более широкой функциональностью: идентификация личности, доступ к финансовым сервисам Центральных Миров, привязка к персональному рейтингу лояльности. Кирилл разглядывал своё новое приобретение с трепетом человека, впервые в жизни получившего кредитную карту с реальным лимитом. Варвара немедленно попыталась выяснить у терминала техническую спецификацию устройства и получила в ответ настолько подробный технический паспорт, что, подозреваю, надолго обеспечила себя вечерним чтением.

Отдельного упоминания заслуживает регистрация Кеши.

— Разумное существо, не относящееся к стандартной биологической классификации, — сообщил терминал после долгой паузы, за время которой, готов поклясться, где-то в его недрах происходил ожесточённый внутренний спор нескольких подпрограмм. — Требуется дополнительная верификация статуса.

— Верификация, — оскорблённо отозвался Кеша мыслеречью, разнёсшейся, кажется, по всей очереди из соседних кают. — Полторы тысячи лет опыта коммерческих переговоров, аватар бога Торговли, действующий эксперт по логистике Ойкумены — и это существо желает верификации.

Дальнейшая процедура заняла добрых сорок минут и включала в себя, среди прочего, тест на способность к абстрактному мышлению — Кеша прошёл его настолько блестяще, что экзаменационный модуль, судя по всему, счёл нужным перепроверить собственные настройки, — а также вопрос о видовой принадлежности, на который Кеша, не моргнув глазом, ответил: «осёл-предприниматель, вид не подлежит уточнению по коммерческой тайне». Терминал, помедлив, принял формулировку без дальнейших возражений. Так в официальных реестрах Ойкумены появился, вероятно, первый в истории идентификатор с графой «биологический вид: осёл, статус: разумное лицо, гражданская дееспособность: полная».

— Знаешь, — заметил я, наблюдая, как Кеша с нескрываемым удовольствием разглядывает собственный новенький браслет, застёгнутый почему-то на левой задней ноге, — я в своё время потратил три недели и порядочную сумму на юристов, чтобы зарегистрировать корпорацию. У тебя ушло сорок минут на регистрацию себя самого как отдельного юридического лица во вселенском масштабе.

— Разница в подходе, — самодовольно отозвался осёл. — Ты нанимал юристов, чтобы обойти систему. Я убедил систему, что я и есть исключение из правил. Это, к слову, куда более выгодная бизнес-модель.

Настоящее же затруднение, как и следовало ожидать, возникло с Андре.

— Статус лица, — сухо констатировал терминал после довольно продолжительной паузы, — не определён. Возраст: неустановим стандартными методами. Родство: не задокументировано. Для получения индивидуального идентификатора требуется официальное подтверждение статуса законного представителя.

Я стоял перед этим терминалом, держа на руках сонного Андре — тот в очередной раз сосредоточенно исследовал собственный кулак с видом человека, изучающего сложный производственный контракт, — и внезапно осознал, что вот сейчас, в этой самой секунде, никакая формулировка, никакая деловая уловка, никакой изящный обход правил меня не спасут. Систему интересовал прямой ответ. Мне предстояло его дать.

— Записывайте, — произнёс я, и голос мой, к вящему собственному изумлению, прозвучал спокойнее, чем я ожидал. — Андре Сван. Законный сын. Отец — Андре Сван, командир корабля-регистранта.

Терминал не выразил ни малейшего удивления по поводу совпадения имён — техника, к счастью, лишена способности иронизировать, — и деловито зафиксировал запись.

За тридцать лет коммерческой практики я подписал, наверное, несколько тысяч контрактов. Слияния, поглощения, партнёрские соглашения, договоры аренды, лицензии, франшизы — я знал наизусть каждый пункт мелким шрифтом, каждую лазейку, каждый способ выйти из сделки без потерь, если что-то пойдёт не так. Из всех этих сделок эта, безусловно, была первой, где я понятия не имел, что именно приобретаю, — но при этом совершенно точно подписался на пожизненные обязательства без единой возможности расторжения. Обычно подобная асимметрия рисков заставила бы меня немедленно вызвать юриста. Сейчас она отчего-то не вызывала ничего, кроме того самого чувства, которое я слишком долго считал давно утраченным вместе со способностью нормально спать по ночам.

Андре, будто почувствовав торжественность момента, зевнул мне прямо в лицо и снова уснул.