Фронтир

— Предлагаю на время забыть о глобальных катаклизмах, поджидающих нас в перспективе, и сосредоточиться на делах насущных, — сказал он тоном человека, зачитывающего повестку дня совершенно рядового совещания. — А именно: принять предложение адмирала касательно нашего участия в предстоящей операции по наведению порядка в приграничных секторах. Заработать очки лояльности и живые деньги — с тем, чтобы впоследствии распорядиться и тем, и другим по собственному усмотрению, а не по указке тех, кто выдаёт себя за наших благодетелей. Это, кстати, автоматически означает, что визит в Содружество, на котором так настаивает наш потенциальный работодатель, перестаёт быть делом решённым и очевидным. Условия ещё можно обсуждать. А перед стартом операции предлагаю нанести визит господину Пу — засвидетельствовать этому уважаемому представителю разумных наше глубочайшее неудовольствие по поводу того, что он с завидной беспринципностью отправил нас прямиком в зону аномалии, даже не упомянув о сопутствующих рисках, и наконец получить причитающуюся компенсацию за все причинённые неудобства. Полагаю, что делегации в составе меня, нашей принцессы воинов и командира будет более чем достаточно. Тем более что наш общий статус, в связи с внезапно свалившимся на нас опекунством над ребёнком Предтечей, судя по всему, резко изменился к лучшему — и подозреваю, что об этом позаботился лично адмирал, руководствуясь исключительно собственными, далеко не филантропическими соображениями. На открытый вооружённый конфликт со стороны местных, гм, деловых кругов можно не рассчитывать: побоятся ненароком навредить ребёнку. Никто в здравом уме не захочет войти в историю как разумный, случайно спровоцировавший тот самый Апокалипсис, которого все так старательно избегают.

Тут необходимо небольшое отступление для тех, кто, подобно мне ещё пару месяцев назад, слабо представляет себе местную политическую географию. Империя, Содружество Рас, Союз Независимых Кланов, Великая Теократия и та невнятная, но всемогущая structура, что скрывается за обтекаемым названием Большое Жюри, — вот, собственно, и весь список игроков, между которыми поделена обозримая часть Галактики, если, конечно, не считать многочисленных мелких хищников, представляющих Младшие Рассы, представителями которых был тот же господина Пу, промышляющих в серой зоне между этими титанами. Мы, судя по всему, умудрились одновременно заинтересовать всех перечисленных участников, что с точки зрения банальной статистики выживания представлялось мне крайне сомнительным достижением. Но раз уж адмирал Стенмарк, тот самый Гранд-адмирал Империи, из чьей головы Зея с присущей ей деликатностью извлекла целый ворох сведений об анклавах, связанных с артефактами Предтечей, теперь счёл нужным не воевать с нами, а предлагать сотрудничество — грех было бы отказываться. Тем более что, насколько я успел уяснить из объяснений Джона, «наведение порядка в приграничных секторах» на местном канцелярском языке означало полноценную боевую операцию против контрабандистов, пиратов и прочих отрицательных личностей промышляющих на Фронтире.

Что до господина Пу, одног из пяти боссов мафии, представленных на Орбитальной Станции, то тут дело обстояло значительно проще и от этого не менее обидно. Именно этот респектабельный маклер, торгующий навигационными координатами и прочими услугами сомнительной законности прямо на пересадочной станции Фронтира, обеспечил нам тот самый прыжковый коридор, который — вместо благополучного визита в благополучные Центральные Миры — доставил «Везунчик» прямиком в окрестности аномалии, кишащей ровно теми артефактами Предтечей, каталогизацией которых сейчас с упоением занимался Кеито. Совпадение, разумеется, могло быть чистой случайностью. Вот только за тридцать с лишним лет в большом бизнесе я твёрдо усвоил: чистых случайностей на свете значительно меньше, чем принято думать, а уж если случайность приносит конкретному маклеру конкретную выгоду — самое время нанести этому маклеру визит вежливости.

Прежде чем я успел высказать своё полное — и, чего уж скрывать, весьма горячее — согласие с этим планом, а Зея и вовсе засветилась таким неприкрытым ментальным удовольствием, что перспектива хорошей драки, судя по всему, прельщала её на порядок сильнее перспективы провести вечер в одном помещении с младенцем, в разговор вмешался Кеито.

— А я вот думаю, что Ника совершенно права, — произнёс он своим неизменно ровным, лишённым эмоциональной окраски голосом учёного, зачитывающего результаты многолетнего исследования. — Ребёнка нужно просто любить, заботиться о нём и правильно воспитывать. И тогда всё будет в порядке. Я не верю, что Предтечи поместили в стазис некие подобия биологических бомб, устройства с единственной целью причинить максимальные неприятности даже не своим прямым потомкам, а тем, кто придёт значительно позже. Полагаю, что они пытались спасти своих детей. А все эти катаклизмы, которыми нас так усердно пугают, — не более чем встроенный механизм наказания по отношению к тем, кто намеренно причиняет ребёнку вред. Достаточно просто любить его, учить и заботиться должным образом, как о родном, — и всё разрешится наилучшим образом.

— Это что же получается, — тут же взвился Изя, до того момента предпочитавший хранить многозначительное молчание, разглядывая обзорный экран с видом человека, глубоко разочарованного качеством местных созвездий. — Если этот пи@дюк, когда ему стукнет тринадцать, закурит у меня за спиной, и я, как всякий уважающий себя генерал, отхожу его ремнём в чисто воспитательных целях, то на Землю немедленно обрушится Апокалипсис? Может, тогда сразу составим список запрещённых педагогических приёмов, чтобы случайно не спровоцировать конец света раньше срока?

— А разве евреи вообще бьют своих детей? — искренне удивился Гоги, оторвавшись на секунду от созерцания собственного торгового браслета, на котором, подозреваю, он в этот самый момент прикидывал курс конвертации будущих очков лояльности в твёрдую валюту. — Я всегда был уверен, что у вас в ходу более изощрённые методы — заставить ребёнка часами играть на скрипке, например. Мне рассказывали, что это действует куда эффективнее ремня.

— Ну, если речь идёт о конкретно взятой еврейской семье, то вопрос этот довольно неоднозначный, — уклончиво, но с достоинством истинного дипломата ответил Изя, явно не желая развивать скользкую тему национальных традиций воспитания в присутствии живого воплощения потенциального конца света.