Фронтир

— Излагай, — коротко скомандовал я, чувствуя, как где-то в районе солнечного сплетения начинает ворочаться нехорошее предчувствие — то самое, знакомое ещё со времён портального яйца на Земле, безошибочно сигнализирующее: сейчас будет действительно интересно, и это «интересно» обойдётся нам весьма недёшево.

Зея кивнула — коротко, по-военному, — и приступила к докладу, который я, пожалуй, рискну изложить здесь в максимально приближенном к оригиналу виде, снабдив собственными комментариями там, где без них решительно не обойтись, поскольку молчаливое восприятие подобной информации противоречит самой моей природе.

— За последние десять тысяч лет в зоне доступного для наблюдения космоса зафиксировано восемнадцать аномалий, — начала Зея. — Каждая из них представляет собой массивный материальный объект, расположенный в центре и окружённый облаком многочисленных обломков. Сами обломки, как правило, являются остатками кораблей тех неудачников, которые предприняли попытку добраться до центра аномальной зоны с исследовательскими, а чаще откровенно меркантильными целями. Первичное сканирование неизменно выдвигает одну и ту же гипотезу: в основе аномалии лежит корабль Предтечей.

— То есть, — не удержался Изя, барабаня пальцами по столу с той характерной нервозностью, которую генерал позволял себе демонстрировать исключительно в тесном семейном кругу, — эта штука, из-за которой нас чуть не размазало по всей обшивке торпедным роем, — тоже одна из этих восемнадцати?

— Ваш случай, — невозмутимо подтвердила Зея, — представляет собой девятнадцатую по счёту документированную аномалию, ставшую известной Старшим Расам. Реакция защитных систем на попытку установления контакта была разнообразна по форме, но абсолютно едина по содержанию. Контактёры, как правило, пополняли собой объём мусорной фракции, состоящей из обломков собственных транспортных средств.

— Красиво сформулировано, — не преминул съязвить Джон. — «Пополняли объём мусорной фракции». Это ведь просто вежливый эвфемизм для слова «взорвались», я правильно понимаю?

— Совершенно верно, — подтвердила Зея с той же невозмутимостью, с какой земной синхронный переводчик подтвердил бы правильность перевода технического термина. — Достигался данный результат самыми разнообразными методами. В нашем с командиром случае это оказался рой торпед, оснащённых ядерными боеголовками. В иных задокументированных ситуациях фигурировали интенсивные лазерные залпы, целенаправленное изменение структуры самого пространства с последующим гравитационным ударом сокрушительной силы, и ряд иных методов, категоризация которых потребовала бы отдельного доклада продолжительностью, вероятно, в несколько часов.

Я мысленно возблагодарил Провидение за то, что мы отделались банальными торпедами, а не, к примеру, локальным искривлением пространства, способным превратить наш звездолёт вместе со всей командой в нечто, напоминающее оригами, сложенное неумелой пятилетней рукой.

— При этом, — продолжала Зея, — уровень энерговооружённости атакующей стороны решительно не влиял на конечный результат. Четвёртая по счёту зафиксированная аномалия может похвастаться в составе собственного мусорного кольца остатками одного из флотов Теократии, включавшего в себя свыше сотни боевых кораблей, в том числе флагман, известный под наименованием «Великий Неназываемый».

— Даже флагман с таким пафосным именем не помог, — философски заметил Гоги, и в его голосе я безошибочно расслышал знакомые нотки мэра, только что узнавшего о провале особо крупного строительного подряда. — Вот что бывает, когда громкое название важнее реального содержания. У нас в мэрии таких флагманов пруд пруди.

— Со временем, — невозмутимо продолжила Зея, пропустив мимо ушей философское отступление Гоги, — регулярные организованные экспедиции к аномалиям выродились в единичные попытки одиночек-энтузиастов, которых наиболее информированные представители галактического сообщества между собой откровенно именуют идиотами. Подавляющее большинство заинтересованных сторон прекрасно осведомлено о том, чем чревато подобное предприятие. За исключением, разумеется, таких, с позволения сказать, лохов, каковыми выступили лично мы, поддавшись на предложение-ловушку некоего господина Пу.

— Старшие Расы, — тем временем продолжала Зея, — на протяжении всего указанного периода продолжали вести тщательное наблюдение за аномальными зонами, поскольку каждое очередное уничтожение контактёров приносило ценнейшую информацию в области перспективных систем вооружений противника. При этом наблюдатели ни в коей мере не препятствовали чьим-либо попыткам проникновения. Мораль в подобных вопросах, как справедливо заметил бы командир, если бы я потрудилась запросить его комментарий, категория факультативная.

— Спасибо, что хоть иногда вспоминаешь о моём существовании, — пробормотал я, чувствуя себя третьим лишним на собственном совещании.

Зея сделала паузу — ровно настолько продолжительную, чтобы выдержать драматургический эффект, — и продолжила уже с той частью повествования, ради которой, судя по всему, всё это представление и затевалось.

— Первый зафиксированный прорыв защитной системы аномалии произошёл семь тысяч лет назад. Исследовательский корабль клана средней руки — название которого не сохранилось в доступных мне фрагментах памяти адмирала, — необъяснимым образом проник в центральную зону аномалии и был впоследствии выброшен обратно. После чего аномалия схлопнулась.

— Схлопнулась в каком смысле? — уточнил Кеито, впервые за всё время подавший голос. — Перестала существовать физически, или вы имеете в виду коллапс защитного поля?

— Аномалия перестала фиксироваться приборами наблюдения в принципе, — уточнила Зея. — Массивный объект в центре, равно как и мусорное кольцо, попросту исчезли из пространства. Ключевым же трофеем добытчиков стал детёныш, внешне напоминающий человеческого младенца, ориентировочным возрастом в четыре месяца.