Фронтир

Начать хотя бы с того же Кешиного Ослиного Рёва, который прекрасно потряс стены земной мэрии, разогнав пару десятков стражей закона и порядка со всей их бюрократической неповоротливостью. Или взять способности самой Зеи, регулярно демонстрирующей чудеса, за которые её земную праправнучку сожгли бы на костре ещё лет триста назад, а нынешнюю в лучшем случае показали бы по телевизору в передаче про экстрасенсов. Да и Ника, чего уж греха таить, со всеми своими выкрутасами, от которых до сих пор за версту разит эманациями пресветлой Адель, богини Кармы, тоже служит небезынтересным аргументом в пользу моей теории. Хотя, признаюсь честно, девушка и до своего невольного воплощения в аватар отличалась богатейшим набором прибамбасов, так что в данном конкретном случае это, пожалуй, всё же не самый убедительный довод. С другой стороны, и Кеша, и Зея изначально были самыми настоящими аборигенами Терры, плоть от плоти того самого магического мира, так что для них сохранение способностей выглядит логичным и объяснимым. А вот что касается лично меня, то я, положа руку на сердце, никаких благоприобретённых навыков за собой в последнее время не ощущал. Ни телекинеза тебе, ни ясности мышления, разве что общая паранойя обострилась. Хотя, как показали дальнейшие события, поводов для этой самой паранойи меньше не становилось.

Так вот, стоило мне закончить с этим кратким философским экскурсом в устройство собственного корабля и природу утраченных умений, как я внезапно и совершенно необъяснимым для себя образом ощутил эмоции решительно всех присутствующих в кают-компании. Причём ощутил не абстрактно, не приблизительно, а во всей их неприглядной полноте, будто кто-то без спроса вставил мне в голову дополнительный передатчик, настроенный сразу на два десятка станций одновременно. Долго гадать о причинах такого феномена не пришлось — виновница нашлась мгновенно, стоило только скосить взгляд в сторону. Зея. Разумеется, Зея. Судя по всему, причиной этому послужила очередная метаморфоза, приключившаяся с её умением — трансляция эмоций, отныне и вплоть до последующих изменений именуемым эмоциональным восприятием третьего уровня. Подруга теперь не просто транслировала собственные чувства окружающим — она сама воспринимала эмоции всех присутствующих, а затем транзитом переправляла всю эту накопленную бурю переживаний непосредственно мне, будто персональный сервер-ретранслятор чужих душевных терзаний.

Оценить своевременность подобного подарка судьбы, признаться, оказалось нелегко. С одной стороны, в момент, когда всё внимание требовалось сосредоточить исключительно на banal вопросе собственного выживания, лишняя ментальная нагрузка выглядела сомнительной роскошью. С другой — именно это внезапно обретённое понимание того, чего следует ожидать от каждого из присутствующих, и позволило мне буквально за считанные мгновения сформулировать хоть сколько-нибудь разумную стратегию поведения. Сам процесс осознания всей этой палитры эмоций занял, повторюсь, не больше пары секунд — должно быть, кризисная ситуация сама по себе включила во мне некий режим ментального ускорения, а может статься, и это тоже была работа Зеи, решившей на всякий случай подстраховать своего командира по всем фронтам разом.

У подавляющего большинства присутствующих — тех самых полутора десятков специалистов, наскоро загруженных на борт в последний момент и составлявших теперь основной, хотя и совершенно неучтённый экипаж, — эмоциональный фон представлял собой ровным счётом одно сплошное ошеломление, этакую полноценную ментальную кому, в которую разум погружается, когда реальность самым бесцеремонным образом отказывается укладываться в привычные рамки. На этом безрадостном фоне в лучшую сторону, хоть и с изрядной натяжкой, выделялись разве что двое.

Кирилл, тот самый неучтённый специалист, деловито пытался прикинуть в уме, насколько далеко мы успели отклониться от точки, координаты которой любезно предоставил нам почтенный Пу, — знание, совершенно бесполезное в текущих обстоятельствах, но зато исключительно успокаивающее для рассудка человека, привыкшего в любой панике первым делом хвататься за цифры. Рядом с ним примерно тем же самым, только с диаметрально противоположным знаком, занималась Варвара Воронцова, аналитик по призванию и по случайности — специалист, вопреки собственному желанию угодивший в эту экспедицию из-за одного-единственного незапланированного вылета. Варвара не считала расстояния, зато яростно ругала саму себя за то, что до сих пор так и не удосужилась основательно изучить систему глобального оповещения корабля, а заодно и его возможности по сканированию окружающего пространства на предмет всевозможных непотребностей вроде летящих прямиком в нас ядерных гостинцев. Мысль столь же несвоевременная, сколь и Кириллова, но по-своему трогательная в своей профессиональной добросовестности.

Остальные четырнадцать душ из числа не входящих в базовую команду пребывали в состоянии грогги и полнейшей ментальной прострации, что, впрочем, вполне объяснимо и даже простительно для людей, ещё вчера мирно занимавшихся своими земными делами, а сегодня внезапно обнаруживших себя в двух шагах от превращения в облако раскалённой плазмы где-то на задворках обитаемой Вселенной.

Базовый же состав, тот самый костяк команды, прошедший огонь, воду и медные трубы Отстойника, Свалки и Мира Апокалипсиса, продемонстрировал куда более содержательные, я бы даже сказал — колоритные переживания.

Первое место по уровню откровенной несуразности, после недолгого внутреннего голосования, я безоговорочно присудил Нике. Ни расчёты Кирилла, ни профессиональные терзания Варвары не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в голове у нашей неугомонной нимфы. Девушка, вот ведь парадокс, откровенно радовалась атаке ядерных торпед на собственный корабль — исключительно потому, что эта самая атака благополучно прервала процесс очередной воспитательной экзекуции, устроенной ей не далее как несколько минут назад в полном соответствии с давно устоявшимся в нашей команде прецедентом. Мысль о том, что означенная атака вполне способна положить конец её не столь уж и долгой, но однозначно бурной жизни, попросту не приходила Нике в голову. Вернее, если совсем уж точно, она приходила, но тут же с порога отвергалась: девушка не сомневалась ни секунды, что всё как-нибудь да обойдётся, само собой, без её малейшего в том участия.