Фронтир

Похоже, я недооценил господина Пу. Координаты, любезно позаимствованные нами не самым законным путём, оказались с весьма существенным подвохом, и теперь ничуть не удивительно, что до корабля Предтечей, если он и вправду прячется где-то в этом кладбище металлолома, за истекшие тысячелетия так никто и не добрался. С другой стороны, столь резкая и, я бы сказал, нервная реакция на наше приближение однозначно свидетельствовала о том, что где-то там, среди обломков, спрятано нечто по-настоящему ценное. А значит, при определённом везении и условии, что мы все переживём ближайшие несколько минут, нам светит существенно поправить своё материальное благосостояние.

Собственно, эта мысль и посетила меня одной из первых, буквально на фоне ревущей по всему кораблю сирены и того зловещего гробового молчания, которое обычно предшествует либо героическому подвигу, либо не менее героическому позорному бегству. Прозвучала она, признаться, этаким откровением — тем самым, которому в моменте грош цена, зато впоследствии, задним числом, когда прах уляжется, оно непременно припомнится как нечто сродни пророческому прозрению и вполне сгодится для самоутверждения, случись в этом надобность. Осталось только дожить до этого самого «впоследствии». А вот с этим, судя по надрывному вою сирены, могли возникнуть определённые сложности.

Я обвёл внимательным взглядом собравшихся. Экстренное собрание всего экипажа «Везунчика» было спешно организовано в кают-компании — единственном помещении на борту, способном разом вместить пару десятков разумных, не превратив при этом процесс в братскую могилу в стиле переполненного вагона метро в час пик. Запоздало, да и, как водится, совершенно не к месту, у меня мелькнула здравая в теории мысль о том, что неплохо было бы оставить кого-нибудь ответственного непосредственно в рубке управления, вместо того чтобы стягивать всех до единого в один зал ради, по сути, никчёмного митинга. Но история, как известно, не терпит сослагательного наклонения, а собрание, что характерно, уже успело состояться.

Раз уж выдалась свободная секунда для рефлексии, стоит, пожалуй, вкратце обрисовать устройство самого корабля, благо повод для этого более чем весомый. «Везунчик» — наше скромное средство передвижения по бескрайним просторам Вселенной, полученное, страшно сказать, в качестве трофея за победу в Королевской Битве, — представлял собой конструкцию достаточно скромную по галактическим меркам, но более чем внушительную по земным. Кают-компания, в которой мы сейчас теснились, соседствовала с рядом жилых кают — тесных, но функциональных клетушек, оборудованных спальными капсулами, способными в критической ситуации взять на себя часть заботы о хрупком человеческом организме. Дальше по коридору располагались грузовые отсеки, забитые преимущественно скудными запасами да остатками терранских трофеев, парочка шлюзов для выхода в открытый космос, боевая рубка — помещение, названием своим внушающее гораздо больше оптимизма, нежели фактическим содержимым, — и, наконец, рубка управления. Именно там, в самом сердце «Везунчика», располагались два ложемента: командирский и запасной, для дублирующего оператора. Именно во втором обычно и коротал большую часть своего времени Кирилл — тот самый неучтённый специалист, чьё присутствие на борту наш полёт сделало не вполне плановым, зато существенно менее скучным. Мог бы, конечно, там же торчать и Джон Смит, а на худой конец и Кеито — оба вполне годились бы для роли теплого тела в кресле. Правда, толку от них в плане непосредственного управления кораблём было бы примерно как от козла молока, зато формальный регламент, с которым меня, преодолевая моё же вялое сопротивление, ознакомил Вася, требовал именно этого — постоянного дежурства ответственного офицера и его дублёра непосредственно в рубке.

Я же, признаться, давно смирился с той простой мыслью, что нейросеть корабля вполне справляется с текущими задачами полёта в фоновом режиме, а на случай чего-нибудь по-настоящему экстренного у меня в рукаве всегда имелся Изя. Генерал однажды, на голом энтузиазме и явно не без желания порисоваться, продемонстрировал, что способен переместиться из собственной каюты непосредственно в дублирующий ложемент рубки управления буквально за три секунды. Каюсь, я тогда, помнится, поставил на это дело сотню кредитов и благополучно проиграл. Правда, с тех пор меня не оставляет смутное подозрение, что в том конкретном случае генералу без лишнего шума подсобила Зея, задействовав какую-то новую вариацию своего умения «Гнездо всегда рядом». Либо, чем чёрт не шутит, у Рабиновича попросту прорезалось нечто из его прежних паладинских умений, будто бы навсегда утраченных при переносе в материальный мир. Заверения Искусственного Интеллекта К-875 о том, что абсолютно все навыки, приобретённые нами на Терре, категорически перестают функционировать в реальности, я в последнее время склонен ставить под серьёзное сомнение. Причём далеко не голословно.