Страница 32 из 83
Я глубоко вздохнула и с небольшой дрожью в лапках начала разворачивать виртуальное хранилище. Слова про бомбу меня немного напрягли. Нет, не немного. Они меня напрягли до кончика хвоста. Если уж Мистелла допускает такой вариант, значит, он не такой уж и фантастический.
Голографический чип возник в воздухе между нами — «Расширитель Сознания». Или то, что Лиасен им назвала.
Мистелла шагнула ко мне, одним движением накрыла чип отдельным миниатюрным куполом и принялась за работу. Перед хакершей развернулся сам код — глубинная структура импланта, его внутренняя суть, записанная на языке, который я не так давно начала познавать. Символы текли бесконечным потоком, отражаясь в голубых глазах наставницы, и она читала их со скоростью современного компьютера.
Я стояла рядом и молчала, не издавая ни звука, чтобы не мешать работе.
Минут через пять наставница вдруг хмыкнула, а я интуитивно на это дёрнулась — слишком уж напряжена была, чтобы реагировать спокойно. Мистелла убрала купол, покрутила чип в лапках, рассматривая его так, будто это была редкая драгоценность, и, придя к окончательному выводу, шагнула ко мне. Без лишних слов она положила чип мне на голову — прямо в то место, куда его должны были вживить ещё утром.
— Поздравляю, тебя не обманули. На этот раз это точно «Расширитель Сознания», и сделан он очень качественно. — Что, кстати, подтверждает мою теорию: Лиасен жива и невредима. В её нынешнем состоянии такой имплант создать невозможно. А значит, она вполне себе дееспособна. Всё это лишь намёк лично для меня, что Катарсис будет мстить.
Вживление прошло без эксцессов — если не считать того, что у меня начала сильно кружиться голова. Да что там кружиться… Было такое ощущение, что мне на макушку положили пару кирпичей и сказали: «Носи, не смей ронять». Голова стала тяжёлой, мне в первые минуты было трудно даже ходить.
Я попыталась сделать шаг — и меня слегка повело в сторону. Пришлось ухватиться лапкой за ограждение, чтобы не упасть.
— Ого, — только и выдавила я. — Кажется, у меня теперь голова весит больше, чем всё остальное тело. Такими темпами я и заниматься сегодня не смогу. Блин, обидно даже. Столько ждала занятия…
Мистелла, наблюдавшая за мной со своей вечной ухмылкой, даже не шелохнулась, чтобы помочь.
— Это нормально, мелкая. Мозг адаптируется к новому импланту. Через пару минут пройдёт. Ты только что получила власть, не снившуюся твоей матери, — думаешь, это без последствий? Посиди, отдышись. Заодно перестань ныть.
Я послушно опустилась на камень и уставилась в вечернее небо, давая своему шизанутому мозгу время усвоить приобретение. Тяжесть в голове постепенно отступала, сменяясь чем-то новым — странным, покалывающим ощущением, будто внутри черепа проклюнулся росток и начал распускать листья. Где-то на краю сознания появилось ощущение того, что в скором времени моя жизнь сильно изменится…
…
Опробовать новообретённый имплант наставница мне не разрешила. Вместо этого она устроила мне долгую, муторную лекцию. Мистелла объясняла, как работать с «Расширителем», и параллельно транслировала мне то, что видела сама — выходила за рамки привычной инфосети Мирай, туда, куда обычным «гуляльщикам» хода нет.
И вот там, за пределами нашей сети, я впервые воочию увидела, как выглядит инфосеть Тарионской Империи.
Это было... неожиданно. Вместо привычной тёмно-синей структуры, к которой я привыкла с первых дней в виртуале, — пространство Тариона переливалось тёмно-красным.
Я, кажется, даже рот приоткрыла от удивления.
— Почему пространство другого цвета? — спросила я, не отрывая взгляда от экрана.
Мистелла хмыкнула — она вообще часто хмыкает, когда я задаю «детские» вопросы, — и принялась объяснять. Оказалось, что цвет инфосети не универсален. Он зависит от восприятия, зашитого в мозг «гуляльщика» культурным наследием. Наш мозг, обученный на мирайских учебниках истории, воспринимает тарионцев через красный спектр. Потому что красный — это фирменный цвет одежды любого человека из Тарионской Империи.
— Ты видишь не то, что есть на самом деле, мелкая, — пояснила наставница, — а то, чему тебя научили. Мозг сам дорисовывает картинку, опираясь на ассоциации. Для тебя Мирай — синий. Тарион — красный. Другие государства — ещё каким-нибудь цветом, всё зависит от твоего восприятия.
Когда первое вводное занятие, связанное с моим новым имплантом, было завершено, я первым делом похвасталась матери. Ну а как иначе? Чики-брики, скоро буду заходить в дамки, взламывая каких-нибудь удалённых лохотронов, которые и не подозревают, что фиолетовая буря уже нацелилась на их жопы.
Я забралась к Шизейн на колени — благо она как раз закончила с бумагами и была в нужном настроении, — уселась поудобнее и подробно рассказала про урок.
Мама слушала молча, поглаживая меня по голове. И хотя она, как обычно, мало что понимала в технических деталях, в её тёмно-оранжевых глазах светилась гордость.
— Только будь осторожна, — сказала она наконец. — Ты у меня одна.
— Спокойствие, только спокойствие. Я же гений. Всё будет чики-пуки.
Шизейн покачала головой… Она боится того самого дня, когда её фиолетовое чудо станет совсем взрослым и покинет отчий дом…
…
После раскрытия настоящего имени Орсены Лизантейн всё в школе сильно переменилось. Присцилла стала куда популярнее: ученицы оценили, как успешно она противостояла самой Этере на этапах математики и законов. Её дерзость к Владычице воспринималась не как наглость, а как смелость. Её провал с кодом не стал поводом для насмешек. В общем, из тёмной лошадки Присцилла превратилась в подобие героини.
Меня же, напротив, посчитали читерюгой. Подкалывали каждый день — впрочем, без злобы, скорее с восхищением, приправленным небольшой завистью. Типичный пример:
— Трикстер, а Трикстер! Экзамены так же будешь сдавать? Напишешь код, чтобы он за тебя всё решил?
Я в ответ обычно закатывала глаза и показывала язык. В большинстве случаев эти подколки были невинными — все наоборот были под большим впечатлением от того, что меня публично признала сама Владычица.