Страница 16 из 83
Обе кошки замолчали, сверля друг друга взглядами, но через секунду не выдержали и рассмеялись. В Мирай очень растяжимое понятие дружбы. Если ей и есть место быть, то обычно кошки равны — или условно равны — по статусу. В разуме каждой кошки изначально заложено: собеседницы должны быть равны. Но дружба никак не мешает кошкам постоянно проверять друг друга на прочность — ведь это их эстетика. Подколы, шпильки, мелкие гадости и крупные споры — всё это не разрушает связь, а лишь закаляет её. Если ты не можешь выдержать удар от подруги, то как ты выдержишь удар от врага?
Шизейн и Мистелла понимали это без слов. Их союз был заключён не на доверии и не на тёплых чувствах. Он был заключён на уважении. А уважение в Мирай стоит дороже остальных чувств.
…
Мама устроила мне такую головомойку, что отвертеться было нереально. Обмануть директрису элитной школы — всё равно что пойти против богини интриг. Она видела меня насквозь: считывала любой мой гениальный план ещё до того, как я успевала его додумать. А когда понимала, что я не сдалась, — включала актрису. Пускала слезу, голос начинал дрожать: «Ты хочешь, чтобы у мамы сердце разорвалось от волнения?» И как я могла не поклясться, что не буду устраивать бедлам в школе? Никак. Пришлось.
Чтобы убедиться, что я полностью прониклась, мама постоянно проверяла меня. Я даже включила пай-девочку: лезла к ней на коленочки сидеть, ложилась вместе спать, помогала во всём. От этих действий она кое-как, с натяжкой, поверила, что Трикстер всё усвоила и будет послушной. Ага, как же, держи когти шире! Не поймана за шерсть — значит, не виновна вовсе. Надо сделать всё так, чтобы у меня было железное алиби и ну никак нельзя было заподозрить милую и послушную Трикстер в хулиганствах.
Но от идеи лезть в саботаж олимпиады ради мамы я отказалась. Она слишком много для меня сделала, чтобы я подставляла её под удар. А вот найти предательницу до всех событий и опустить её ниже лотка Владычицы — это стало моей новой целью. Никто не говорил, что мстить и быть пай-девочкой нельзя одновременно.
…
Дни в школе снова стали обыденностью. Я, чтобы радовать маму и держать образ пай-девочки, больше не филонила на уроках. Домашние задания всегда были сделаны, даже тогда, когда мы с Мистеллой занимались до глубокой ночи. Моя наставница, кажется, сама не заметила, как втянулась в преподавание. Ей очень понравилось этим заниматься — она с удовольствием разбирала и объясняла каждое своё действие, не ленилась повторять по два-три раза, если я вдруг тупила. Мы могли обращаться в код — сейчас это не вызывало у меня никаких трудностей — и куралесить, передвигаясь по всему Тень-Сити. Мы скакали по крышам небоскрёбов в виде голограмм, пролетали сквозь голографическую рекламу, залазили в коммуникаторы обычных юзеров и заражали их вирусами, которые я собственноручно написала. Это были своеобразные необычные тренировки.
Во время таких забегов Мистелла показывала всё новые и новые штуки. Я по предложению наставницы включала запись, и она обязывала меня их пересматривать и запоминать, что и как она делала. После моего одиночного просмотра мы разбирали записи на следующем уроке: я задавала вопросы по тем местам, где что-то не поняла, а через занятие она могла устроить контрольную по пройденной теме. Обучение будущей лучшей хакерши Мирай шло полным ходом. Да-да, я определённо обскачу свою наставницу! Ученики должны быть круче своих учителей — это закон крутости!
Мне даже удалось узнать, что нравится госпоже Мистелле. Оказывается, она та ещё задротка в игры. Но когда полностью влилась в преподавательское дело, игры ей наскучили — и она больше не думала сбегать с урока ради каких-то ивентов в своих игрульках вместо того, чтобы его вести. Однажды она даже объяснила, почему ей так понравилось преподавать:
— Думаю, мне так зашло это дело потому, что я обучаю гения, а не безмозглую дуру, у которой ничего бы не получалось с первого раза. А у тебя всё выходит почти с первого раза, в худшем случае — со второго. Если тема ну очень сложная — максимум с третьего.
И добавила уже тише, почти себе под усики:
— Даже у меня когда-то в юности что-то получалось только после сотни попыток и усердного труда.
А потом снова вернулась к своему обычному тону:
— Так что я максимально прониклась талантом великой и могучей Трикстер. Не вздумай зазнаться, малая.
— Слишком поздно, госпожа Мистелла! Я уже зазналась! — мы вместе рассмеялись.
…
Параллельно занятиям я копала в попытках отыскать эту дрянь. Использовала любые способы. Даже собственную маму. Приходила к ней в кабинет, включала мимишность десятитысячного уровня, садилась к ней на коленки — она это просто обожала. Вроде директриса, а из-за любви ко мне будто теряла хватку. Мама с воодушевлением рассказывала, чем тут занимается, а я, пока она отвлечена рассказом, использовала одну из фишек, показанных Мистеллой: вытаскивала заранее написанный вирус прямиком из инфосети за счёт импланта и загружала его ей прямиком в компьютер. Чисто, незаметно, по-кошачьи. Мне нужно было собрать всё, что есть у школы на каждого ученика. Трикстер понимала, что, скорее всего, там полная липа, но так хотя бы буду знать, кто есть кто по документам.
В один из таких моментов, пока данные тихо перекачивались, я задумалась: а как тогда борются с такими, как моя наставница?
На очередном уроке я спросила у Мистеллы напрямую. Она дала очень простой ответ:
— Нанимают «гуляльщиков», понятное дело. И берут самых титулованных. Именно поэтому тебе и не стоит лезть в дела Владычицы — там на охране будут профи почти моего уровня. Против них ты, малышка, пока не вывезешь.
Затем, с ироничной ухмылкой рассмотрев меня, добавила:
— И перестань уже скачивать данные с маминого компьютера, пока она не заметила. Думаешь, я не вижу, чем ты занимаешься в свободное время?
Я чуть не подавилась собственным хвостом. Вот же... Всё-то она знает!
…