Дивные воды

Служительница виновато нахмурилась, с сомнением пожала плечами. Её сила была совсем невелика, а гость отчётливо приближался к нам, но всё ещё был довольно далёк.

— Эфир взволнован…

— Это не эфир, — твёрдо сказала я. — Это гость, я его слышу, и сейчас я расскажу, что мы будем делать.

Мы собрались в свечной; кроме меня и Веры Павловны были Дима, Зоя Игнатьевна, Андрей Андреевич, Пётр Васильевич — весь совет посёлка, кроме его председателя. Ещё присутствовал вездесущий Лыткин, которого вообще-то никто не звал.

— Вы уверены? — робко переспросил Пётр Васильевич.

Я смерила его таким взглядом, что он побледнел и принялся извиняться.

— Гость старый и сильный, — продолжала я. — Я не смогу справиться с ним сама. Зыковы уже занимаются телефоном?

— Да, — с небольшой заминкой сказала Вера Павловна. — Уже выехали.

— Отлично. Андрей Андреевич, вы сейчас же отправитесь в Ёрш.

— Я?..

— Вы же водитель?

— Но зачем в Ёрш?..

— Вы поедете в местную Ложу, — твёрдо сказала я, надеясь, что его там хоть кто-нибудь станет слушать. — Вы расскажете про гостя, наведёте панику, отвезёте мои бумаги… чем быстрее вы там окажетесь, тем лучше. Если нам повезёт, инквизиторы приедут раньше, чем что-то случится.

Он беспомощно озирался и, кажется, хотел возразить, но я не дала ему такой возможности: пихнула в руки документы и вытолкнула в двери.

Мрачно оглядела оставшихся.

— Илья.

Лыткин встрепенулся и разулыбался. Вот уж кто совершенно не выглядел взволнованным, так это он: скорее он казался человеком, предвкушающим нечто необычайно увлекательное.

— Вы журналист, — я покатала эту мысль в голове. Протокол не предусматривал таких мер, но протокол канул в бездну, когда эта сука из Ерша отказалась принять меня всерьёз. — И умеете влезть в любую дыру без мыла, так?

Он картинно поводил носком туфли по полу, делая вид, будто смутился. Было видно, что он очень польщён.

— Зоя Игнатьевна. В Афанасьевской здравнице ведь есть телефон?

— К-конечно.

— Есть шанс, что он работает?

— Н-наверное. У них отдельно…

— Прекрасно. Илья, вы поедете в Афанасьевскую здравницу и позвоните оттуда в Ёрш, Силинск, региональное управление Ордена, столицу, телевидение, спортлото и самолично Дьяволу, если потребуется. И сделаете так, чтобы местные инквизиторы оторвали себя от стульев и приехали сюда.

Лыткин деловито потёр ладонями друг о друга, а потом протянул руки к моим бумагам. Основную пачку я отдала Андрею Андреевичу, а Лыткину выдала копию своих схем и быстро дописала наверху панических слов, начиная от «стадия "м"».

— Могу ссылаться на вас? — деловито уточнил он.

— Ни в чём себе не отказывайте.

Лыткин сложил листы вдвое, пихнул их во внутренний карман и вышел вон.

— Дальше, — я тяжело обвела взглядом оставшихся. — Пётр Васильевич, сколько у школы автобусов?

— Один! Но он, э-э-э, немного сломан.

— На ходу?

— Увы, — директор виновато развёл руками. — Только начали чинить…

— Есть другие автобусы?

— Так в несезон не ходят…

— Грузовики? Другой крупный транспорт?

— Есть трактор, — подсказала Зоя Игнатьевна.

Я представила себе эвакуацию посёлка на тракторе, и от этого мне стало легко-легко, спокойно-спокойно.

— Очень. Смешно, — медленно сказала я. А потом зашипела: — Вы думаете, это шутка какая-то?! Вы видели, что гости делают с людьми? О, я многое могу рассказать вам об этом. К сожалению, у меня нет при себе фотографий, я буду вынуждена апеллировать к вашему воображению. Представьте себе двухэтажный деревянный дом на четыре подъезда, в каждом по шесть квартир, и в торце дома галантерейный магазин. Город Вежск, набережная реки Синички, дом восемь. Хороший район, добродетельные соседи. И вот один из них перестал выходить из квартиры. Одинокий старичок, схоронил жену, дети приезжали только на праздники. К нему постучали, он ответил. Ну, не умер так не умер. И так он просидел в одиночестве почти два года, и гость вытеснил его сознание целиком.

Зоя Игнатьевна меленько кивала, как заворожённая. Дима невозмутимо пересчитывал что-то в своём медицинском чемодане — когда только успел его притащить.

— Первой он убил девочку восьми лет, она как раз возвращалась из школы, — бесстрастно продолжила я. — Вспорол ей живот кухонным ножом, внутренности развесил по подъезду, как гирлянду. На крик выскочил сосед, ему гость размозжил череп. Потом он вошёл в квартиру, убил шесть человек, хозяйку разделал на котлеты. В другой квартире забаррикадировали дверь, но гость гораздо сильнее человека, вы знаете? Он проломил стену железной опорой перил… Из двадцати четырёх жителей подъезда в живых остались трое. Их всех не было дома. Ещё Вежский Мясник убил одного из служителей. Я работала с телами и видела, что со всеми ними стало. Вот тогда я решила пойти в инквизицию. Как думаете, кого вдохновит на это служение полторы сотни трупов в Дивноводном?

— Но неужели же…

Зоя Игнатьевна жалобно посмотрела на Веру Павловну, как будто надеялась, что она немедленно заверит её: эта приезжая служительница просто сошла с ума, а в гостях нет совершенно ничего опасного. Но Вера Павловна молчала, а потом, опомнившись и извинившись, принялась суетиться, разоряя шкафы свечной.

Я заставила себя смотреть только на Петра Васильевича. Тяжело, в упор.

— Нужно вывезти хотя бы к шоссе всех, кого мы успеем. Начать с детей. Организовать жителей, у кого есть машины… Это ваши ученики. Дальше. Где полиция? Где председатель? Почему их всё ещё нет?

— Глава в отъезде…

— Он уже два месяца в отъезде! Так и не приехал?

— Так несезон… он и уехал.

— Вы хотите сказать, что предсетель поселковой администрации может отсутствовать семь месяцев в году?!

Зоя Игнатьевна неуверенно пожала плечами.

— А Сергей Владимирович, э-э-э… — она снова выкручила пальцы. — Он приболел немножко.

— Это участковый?

— Да.

— И другого никого нет?

— Нет…

— Дима! Нужно сделать, чтобы Сергей Владимирович очень быстро выздоровел. В участке должны быть списки всех, у кого есть разрешение на оружие. Мне нужны каждое ружьё, каждый пистолет и все люди, которые умеют держать их в руках, чтобы…

— Так это ведь только Зыков! Ну, Борис Евгеньевич, — Зоя Игнатьевна говорила нервно и быстрее нужного. — Он охотник! И у участкового табельный. А больше ни у кого ничего и нет, у нас не принято, чтобы…

— У вас на весь посёлок два огнестрела?!