Страница 76 из 82
Глава 21. Слишком мало всего
В такие моменты я всегда становилась противоестественно, пугающе спокойна. Мне говорили об этом много раз, всё больше в шутку, хотя на деле в холодной голове было великое благо. Мой голос был сух, мысли ясны, а воля была наполненной силой иглой.
— Дима. Какой сегодня день недели?
— Э-э-э…
— Какой?!
— Четверг.
— А телефонная станция работает по вторникам и пятницам?
— Эм-м… Да? Наташ, ты не…
— Заведи машину. Где живёт Елена Витальевна? Мне нужно срочно позвонить в Ёрш.
— Наташа?
— Быстро!
Времени на пустые пререкания не было. Я метнулась в дом, не разуваясь пробежала через комнаты, сгребла в кучу все свои записи и пихнула их в портфель. Откинула крышку шкатулки для серебра, наткнулась на пряники, выругалась, рванула ящик тумбочки. Второй комплект браслетов… простые слитки… колбы с ляписом, все сразу в карман без разбору… цепочки горстью, кольца… твою мать, мне следовало взять больше!
Я не запомнила, заперла ли дверь. Зато запомнила, что наваливший за ночь снег хватал меня за ноги и заставлял вязнуть, как муху в паутине. Дима остановил машину у самой калитки и всю дорогу бросал на меня нервные взгляды, пока я распутывала цепочки и надевала их одну за другой; у Елены Витальевны гостила Зоя Игнатьевна, и они обе заохали, занервничали и плескались тревогой всё то время, что мы ехали.
Аппаратура включалась мучительно медленно. Я успела бросить вещи на скамье для посетителей, набросать на листе условную схему Дивноводного и прикинуть, как будет лучше отрезать гостя от кладбища, когда меня наконец пригласили в кабинку.
Три бесконечно долгих гудка — и трубка заговорила.
— Здравствуйте. Братство Песка и Солнца приветствует каждого стремящегося к воплощению Плана.
Я не была уверена, что мне ответил тот же паренёк, что и в прошлый раз, но надменности, пафоса и скуки в голосе было примерно столько же. Сегодня ему не повезло: мне было плевать на вежливость и ритуальные фразы.
— Наталья Алексеевна из Дивноводного. Соедини меня с инквизиторами.
— С инквизиторами? Так не поло…
— Двенадцатая ландмарка, — рявкнула я.
Голос в трубке поперхнулся. Мне показалось, что он бормочет что-то себе под нос — вероятно, напоминал себе ландмарки одну за другой. Позорище.
— Каждый служитель, — я зачитывала ровно, стараясь сдержать в себе бешенство, — имеет право на представительство в любом братстве и волен обратиться за помощью в любую Ложу, и в этой помощи не может быть отказано. Это двенадцатый пункт Всеобщего Устава. А теперь соедини меня с инквизиторами наконец!
Паренёк буркнул что-то невнятное. Потом в трубке щёлкнуло.
В этот раз мне ответила женщина, и я понадеялась, что она будет понятливее того служителя, который в прошлый мой звонок даже не потрудился записать знаки.
— Сестра Людмила, — мелодично сказала она.
Я представилась.
— В прошлом я служила очищением, одиннадцатая ступень, — сухо сказала я. — Сейчас нахожусь в Дивноводном. Здесь сильный старый гость, стадия «м», нужны инквизиторы, полиция или военные, эвакуация местных жителей, и…
— Вы его видели?
Она говорила всё тем же ровным мягким голосом, который подошёл бы скорее служительнице исцелением.
— Если бы я его видела, звонить было бы уже некому, — мрачно сказала я.
Кажется, мне не повезло снова попасть на плохо обученную молодую девицу. Гость стадии «м» против одного инквизитора, пусть даже очень талантливого и в полной силе высоких ступеней Ордена, — это сытый гость и брошенный им искорёженный труп.
Я никогда не сталкивалась с гостями старше стадии «з», и потом, отходя от шока, мы долго несмешно шутили, что «з», должно быть, обозначает «задница полная». Нас было шестеро, всех здорово побило, а Матвей получил тяжёлые травмы и две недели провалялся у целителей.
Это — «з». Я не могла представить, как будет расшифровываться «м».
— В Дивноводном очень ясный эфир, — сообщила мне женщина сочувствующе. — Не всегда его движения бывают поняты верно.
— Я служила очищением шесть лет, — отчеканила я. — Я видела сотни гостей в самых разных условиях. Вы считаете, я не способна отличить гостя от галлюцинации?!
— Если вы сошли со ступеней…
— Вам нужно выезжать прямо сейчас. И молиться, что здесь ещё будет кого спасать, а гость не отожрётся до стадии «н»!
Людмила строго кашлянула.
— Я не могу задействовать такие ресурсы просто на основании…
— Я отправляла записи, — прошипела я. — В ваш архив и в столичный, найдите входящее письмо с первым штампом от двадцать первого ноября. Там описаны все астральные узоры. Вам сообщали месяц назад, но вы не потрудились прислать служителя проверить! Тогда гость был глубоко в лесу, примерно в двадцати километрах от посёлка. Теперь я слышу его снова, это тот же самый гость, и он идёт к Дивноводному. Вы думаете, я не позвоню сейчас в столицу? Вы думаете, Орден…
Короткий писк был мне ответом. Писк — а потом тишина.
Я неверяще нажала на пару кнопок, а потом грохнула кулаком по стенке кабины.
— Наталья Алексеевна, — работница станции робко поскреблась в дверь. — Наталья Алексеевна, тут… в общем…
Перед глазами плясали пятна. От стойки на меня встревоженно поглядывал Дима, Зоя Игнатьевна нервно топталась в натёкшей с сапог луже и выкручивала пальцы, а Елена Витальевна смотрела на меня заискивающе.
— Не работает, — сказала она и робко улыбнулась. — Наверное, провода снегом побило.
— Провода, — мрачно повторила я. — Снегом.
Елена Витальевна развела руками и снова улыбнулась.
— Провода, — снова повторила я, пытаясь хотя бы у себя внутри обуздать надвигающуюся катастрофу.
— Вы присядьте, — закудахтала Елена Витальевна, неумолимо оттесняя меня к стулу. — Не переживайте так, Наталья Алексеевна! Я скажу Зыковым, если повезёт, они найдут обрыв сегодня же, и уже завтра…
Я криво усмехнулась. «Завтра».
Гость сейчас не рычал. Теперь я видела следы его приближения — мерные шаги великана, который и старается ступать мягко, но каждое его движение заставляет листья трепетать, а ветер — повторять его волю. Я ощущала его так ясно, как только могут быть ясны колебания эфира.
И для меня это означало, что никакое «завтра» не наступит.
???
— К нам идёт гость, — сухо объясняла я около двадцати минут спустя. — Вера Павловна, вы не слышите?