Страница 82 из 82
«Можно бы ударить серебром, — лениво подумала я. — Это быстро пробуждает в простых людях почтение…»
Я шла по дороге, но не могла сказать с уверенностью, что касаюсь земли. Сила бурлила во мне; горящая вода тянулась за мной потёками. Кровь из носа бежала по подбородку и шее и стала заплывшим пятном на мокром свитере.
Мне больше не было холодно.
Я видела людей, глядящих на меня во все глаза из-за забора — как только никто не вывернул шею! — и вместе с тем видела Дивноводное с высоты. Рассыпанные среди кедров дома, ровные квадраты дачной части, кривые улочки и разномастные заборы зимней. Колонки, собачьи будки, машины. Скачущий по дороге синий заяц. Белое кольцо вокруг кладбища, пульсирующая точка там, где я оставила Веру Павловну, встревоженные люди, плещущиеся в эфире сомнения, металлический блеск обнажённого оружия.
Кровь всё текла и текла. Вода на коже светилась. На моих руках блестела серебром рыбья чешуя.
— Ты говорила, приедут инквизиторы? — хриплым шёпотом сказал кто-то.
— Да уж приедут.
— Пусть едут, Боже милостивый…
— А они скрутят?.. Её-то?!
— Пойдём-ка отсюда.
«Вы все останетесь живы, — щедро подумала я. — Вы увидите сильнейшего из гостей и останетесь живы. Что мне до ваших страхов? И благодарность мне не нужна. Я делаю это не из гордыни…»
Скрипели затворяемые ставни. Пробуксовала, а потом вылетела на дорогу машина. Пыхтел трактор — надо же, они действительно пригнали трактор.
«Какие они смешные, эти люди!»
Когда видишь сразу всё и отовсюду, легко найти, где местные «воители» устроили свой пост. Их было четверо, они выбрали лысый пригорок чуть в отдалении от домов, в самом конце чьего-то глубокого огорода. Впереди были кедры и чистый снег, по ветвям скакала белка; мужчины укрепили утопающий в сугробе сарай парой металлических листов, устроили лёжку с винтовкой, притащили термосы.
Я шла к ним сквозь целину, не оставляя следов.
— Левее, — сказала я дружелюбно.
Они дёрнулись, самый молодой подскочил на месте, все вытаращили глаза.
«Такие смешные люди, — подумала я с умилением. — Будет нехорошо, если они умрут».
— Гость там, — я махнула рукой и с отстранённым удивлением проследила за чешуйками, сорвавшимися с пальцев. — Он выйдет к нам через пять-десять минут. Я ударю его первой.
— Как оно… — участковый нервно облизнул губы. — Как оно выглядит?
— Как гость. — Я безразлично пожала плечами. — Может быть, он вырастил себе тело из корней и дёрна, может быть, захватил человеческое, может быть, не получил никакого и будет полупрозрачным пятном.
Кто-то громко сглотнул. Все они старались держаться от меня подальше.
— Я ударю его первой. Если он упадёт сразу, я подойду ближе… в меня стрелять не нужно. Если же он будет сопротивляться, ваша задача стрелять куда-нибудь в ту сторону.
— В голову? — деловито уточнил мужик. Кажется, это был Михаил, он приносил мне кошку.
— Это не важно. Любая пуля есть намерение… не имеет значения, попадёт ли она в цель.
— Но лучше в голову?
— Как хотите.
Мужчина деловито поправил ружьё и будто бы невзначай отошёл от меня ещё на шаг.
Гость скользил к нам среди снегов. Мне не нужно было даже закрывать глаза, чтобы его чувствовать. Для меня он был похож на огонёк, оторвавшийся от фитиля свечи и теперь блуждающий среди кедров сам по себе; он летел легко, кое-где петляя между деревьями, он двигался к начинающейся в сотне метров от нас улице Крайней, и я смотрела прямо на него, а он…
Я не знала, куда он смотрел.
Огонь горел ярко, ровно. В нём было столько силы, что даже теперь я робела перед ним. Такой огонь нельзя погасить, даже если ты и есть вся дивная вода благословенной земли — но такой огонь можно сдержать, направить, вернуть его обратно в глубину старого леса, погрузить в сон и убедиться, что он не скоро проснётся вновь.
Тогда никто из этих людей не умрёт. И я не умру тоже.
— Меньше минуты, — сказала я людям.
Защёлкало, зашуршало. Я позвала силу, и она послушно собралась у меня в руках, втянулась в тело из грязных луж под ногами, стала горящим серебряным солнцем. Гость был всё ближе. Ещё три удара сердца…
Два…
Один…
Из тени кедров вышел человек. Я узнала его мгновенно.
Внутри лопнула струна — и сила в моих руках взорвалась.
Конец первой части