Страница 72 из 82
— Наталья Алексеевна, — я пожала ей руку. — Я служу знанием в школе Дивноводного и преподаю вашей дочери Тайное знание.
— Что она натворила?
— Ничего. Мы можем поговорить внутри?
Она пригласила меня неохотно — это читалось в каждом жесте. Дом выглядел небогато, дверь вела сразу в большую кухню, в которой вдоль стенки стоял с десяток пар разной обуви, от огромных мужицких валенок до детских ботиночек. Напротив — печь, которую явно поленились белить в этом году, в углу — громоздкая плита и пара газовых баллонов. В большой кастрюле что-то вяло побулькивало, на столе лежала недорезанная морковь. Похоже, я отвлекла хозяйку от приготовления ужина.
На кухонном стуле дремала с вязанием сгорбленная бабуля.
— Чего такое? — она подслеповато щурилась.
— Соня, — отмахнулась Анна и махнула мне рукой на стол. — Вы садитесь.
Бабушка проворчала что-то, а потом принялась с неожиданной скоростью стучать спицами. Я разулась, повесила пальто на крюк и прошла внутрь.
Пахло незнакомыми специями и чем-то подгоревшим.
— Подскажите, — я разглядывала Анну Владимировну, пытаясь нащупать к ней подход, — сколько лет Соне?
— Пятнадцать. Будет.
— У вас уже есть планы на её будущее?
Она буркнула что-то неопределённое.
— Дело в том, — я старалась подбирать слова очень аккуратно, — что у вашей дочери очень выраженный талант к магике. Тайному знанию, всему тому, чем занимаются в Ордене. Я полагаю, что при должном старании из Сони могла бы получиться отличная служительница. Я буду рада предложить ей начальное обучение.
— Мой брат — шаман.
— Я знаю. При чём здесь это?
— В Соне та же кровь. Шаманская.
— Кровь в Соне со всей определённостью — человеческая. Я не вижу никаких препятствий к её обучению.
Женщина молчала. Разговор был ей очевидно неприятен.
— Мне немногое известно о шаманах, — осторожно сказала я. — Если Соня обучается шаманизму, я не стану ни на чём настаивать. Но я предлагаю вам подумать. Служительство — уважаемая профессия, Орден даёт в том числе материальную поддержку на всё время обучения. Это светлое, понятное будущее, многие возможности. И большие духовные открытия, конечно. Я могу показать Соне основы, чтобы она могла принять решение о вступлении в…
— Я не отдам дочь в Орден!
— Почему?
— Вы выкидываете людей, — она презрительно скривила лицо, — как сломанные вещи. Уродуете и выкидываете.
— По-вашему, меня изуродовали и выкинули? Я тоже часть Ордена.
Женщина посмотрела на меня снисходительно, и я вдруг подумала, что Уэмо — приятный человек открытых взглядов.
— У тебя вся душа в штопках, — сказала она. — Моей дочери этого не нужно. Ясно?
Я помолчала. В эфире Сонину мать было видно ясно, и её даже связывала с церковью Дивноводного тоненькая ниточка. Это не Уэмо — он странный, но несомненно одарённый человек. Это просто зашоренная женщина.
— Уэмо сказал мне, что не учит девочек. Вы отказываетесь от моего предложения. Тогда кто будет с ней заниматься?
Она промолчала и отвела взгляд.
— Чего вы ждали, когда узнали, что к вам пришла учительница? Что Соня могла натворить — «опять»? Она хулиганит, по-вашему? Может, вы понимаете, что с этим делать? Вашу дочь зовёт эфир, и вы об этом знаете. Сегодня она случайно заставила металл светиться. Это не плохо, это не порок. Но я не возьмусь предсказать, что будет, если она не научится этим управлять. Силой можно гнуть подковы и превращать тарелки в птиц. Силы у Сони — хоть залейся. Вы уверены, что она справится с ней сама?
— В ней шаманская кровь. Перебесится.
Я убеждала её так и эдак. Объясняла, что занятия со мной ни к чему не обязывают, и даже получение первых трёх ступеней не связывают человека с Орденом. Расписывала выгоды и льготы, к которым женщина оказалась совершенно безразлична. Говорила даже, что Тайное знание едино для всех религий; в этом я несколько покривила душой, но простила себе это упрощение во благо хорошего аргумента.
Я понимала, что она не впечатлена. Но, кажется, мне удалось уронить в её душу семя сомнения, из которого могло бы вырасти желание искать ответы. Пожалуй, это было лучшее, на что я могла рассчитывать.
— Обсудите это с Соней, — сказала я, отступая. — Если она решится, пусть подойдёт ко мне в школе.
Женщина промолчала.