Страница 65 из 106
— …прошу Тебя: избавь от ловчей сети, от дурного влияния…
— Ах, это, — женщина разочарованно покачала головой. — Она такая глупая… Всё ещё верит, что можно избавиться от себя самой. Эй, чёохэ! Да эта сука ведь даже не померла!
В домах зажигался свет, зашелестели разговоры — соседи щурились сонно и надеялись, что полный ужаса вопль им почудился, примерещился в ночной тишине. Хозяйка дома лежала в дверях неопрятным кулём, с лицом, искривлённым животным ужасом. Её волосы седели на глазах, быстро-быстро, так, что за прошедшую едва ли минуту вся голова стала белой, как одуванчик.
Женщина закатила глаза, подхватила свою жертву за подмышки и уложила поаккуратнее. Поставила пальцы на шею — синяя вена на бледной коже билась с силой колокола. Закрутила в воздухе послушное серебро, вытянула из металлического марева гладкую пластину, поднесла её к лицу — в серебре отразилась дымка дыхания.
— Видишь? Не о чем переживать. Сейчас кто-нибудь выйдет, плеснёт водички, нальёт чайку, вот и всё.
— Зачем вообще ты беспокоишься о ней?
— Она желала тебе смерти!
— Она не хотела, чтобы ты знала о нас…
— Она сердилась, что мы тебя спасли.
— Ты ведь помнишь? Или ты забыла и это? Она так и сказала: «лучше бы сдохла». Мы только хотим защитить тебя…
— Тебе ничто не грозит рядом с нами…
— Вы… не… можете…
— Почему же это?
— Вас… не должно… здесь… быть! Это… человеческое! Человеческое! Вам здесь не место! УХОДИТЕ!
— Чёохэ волнуется, — печально вздохнула женщина.
И всё же она послушалась: отступила на шаг, потом ещё на один, и ещё. Она не оставляла следов на снегу, а время будто замедлилось, запуталось и потеряло смысл. Она вышла на дорогу, осуждающе покачивая головой, прикрыла калитку, размяла шею — и двинулась обратно по дороге, насвистывая.
Духи кружили вокруг, мерцали серебром рыбьей чешуи, золотом горящих глаз, драгоценными камнями цветастых птичьих перьев. Женщина скользила над ручьём, танцевала в темноте, дышала кедровым духом и играла с водой. В купели шёл фильм, и за треском помех можно было разглядеть, как непутёвые золотоискатели потеряли верёвку.
Там, у источника, женщина упала в снег на спину и счастливо рассмеялась.
— Это так хорошо! — сказала она. — Так хорошо!
Духи налетели на неё жадно, но она только отмахивалась от них и хохотала, как от щекотки.
— Мы обещали, — вспомнила она вдруг и села, строго поджав губы. — Ты хотела ответов, чёохэ… мы всегда выполняем свои обещания.
Её лицо казалось резиновой маской — а мир, подчиняясь, поплыл, подёрнулся серебряной пеленой дивного и неназываемого.
Ночь была темна и странна, облака текли по небу серыми клубами, быстро-быстро, будто не ветер их носил, а сам Бог разводил руками. Луна мелькала в просветах, и была то полной, то щербатой; то тончайшим серебряным месяцем, то огромным красноватым кругом; луна плясала по небу, как заведённая, каталась вдоль горизонта и подпрыгивала в самый зенит. Деревья шептались и укрывали тенями мир, рождались ростками, тянулись ввысь, взрослели, старели, рушились трухой, а шишки разбегались по земле, чтобы хоть одному семечку повезло прорасти. Родник перемерзал и журчал снова, раз за разом, и от мелькания льда рябило в глазах, и потому казалось, что источник будто бы и замёрзший, и бегущий, и половодный, и пересохший от жары одновременно.
Купель в дереве, купель в камне, мостки над заводью, странная металлическая конструкция, снова мостки… а на берегу вдруг — человек. Юноша с книгой и уродливой деревянной маской, ярко-синие глаза поверх бело-красных полос.
Снег вокруг него расступился, потянулась ввысь трава, раскинула листья мальва, выкинула пышные цветы и пожухла. Расступились деревья, расставились по-иному, будто приблизив к источнику поляну, лежащую чуть глубже в лесу. Юноша сел в тени дерева и достал книгу.
Он читал. Щебетали птицы. Маска лежала у него на коленях.
— Как же так, — прошептала женщина горько. — Как же так…
Юноша надел маску. Синие глаза зажглись, мир будто накрыло куполом силы.
А потом прозвучал выстрел, и этот купол лопнул с оглушительным грохом.
— Убийца! — закричали духи.
— Он убил его, убил, убил, убил!
— Умер, умер, уме-е-ер…
— Убийца!
— Он поплатится!
— Он заплатит за всё!
— Убийца, убийца, убийца!
— Убийца!..
Книга шелестела листами, маска выкатилась из ослабевшей руки и булькнула в купель. Сцену заметал снег.
Женщина облизнула губы и погладила воду. За серостью помех было едва видно фильм — золотоискатели достали откуда-то лестницу, и очевидная дурашливость происходящего на «экране» странно оттеняла голоса взволнованных духов.
— Такого ответа тебе хватит, чёохэ? — тяжело спросила женщина.
— Кто? Убийца… кто?
Она покачала головой.
— Мы не знаем.