Страница 44 из 106
— Илья Вязеславович Лыткин работал автором статей для четырёх изданий, — скучающим тоном сообщил инспектор. — Одно из них не смогло предоставить справку в связи с утратой архива, но главный редактор заверил, что они выпустили только одну статью Лыткина, обзор коммунальных аварий в городке под Радолой. Здесь три другие справки.
В справках был перечень выпущенных статей за последние три года, от более старых к более свежим, с указанием количества строк и даты публикации; ни одна из тем меня не заинтересовала.
— Восемь, — резюмировала я. — Девять, считая ту, по которой нет справки, за весь прошлый год. Одна из них, правда, весьма длинная… Как вы думаете, какой гонорар он получил?
Юрий Валентинович пролистал документы в папке и назвал мне точную сумму, не впечатляющую своим размером; при пересчёте по месяцам выходило даже меньше, чем у служительницы знанием в провинции — а меня снабжали жильём и колбасой.
Конечно, оценка материального благополучия жертвы входила в стандартные шаги при расследовании убийства. Все эти справки инспектору наверняка прислали из города.
— Других источников дохода у Лыткина не было, — Юрий Валентинович подтвердил мою догадку. — Либо же расчёт осуществлялся наличными.
— Что само по себе подозрительно, — намекнула я.
— Несомненно. Как и то, что постановление о розыске возникло из воздуха и пришло через генерала. На основании вот этого, — инспектор щедрым жестом обвёл россыпь листов, — у меня есть сырое наблюдение…
Я заинтересованно подтащила стул к нему поближе. Юрий Валентинович довольно крякнул и принялся важно тереть очки.
— Журналисту, — важно сказал он, — полагается быть беспристрастным. Я вижу здесь следы предубеждения…
— Оно может быть искренним.
— Или не быть, — он мне подмигнул. — Судите сами. В главе о газетах Лыткин прямо указывает на цензуру и подкуп прессы и связывает это с покупкой земли Белозёровыми. Потом он якобы кукует в кустах у дома княжны и видит самого князя на заднем крыльце. Визит к больной родственнице здесь представлен как чрезвычайно подозрительный.
Я рассеянно кивнула, а Юрий Валентинович продолжил с воодушевлением:
— Вот он пишет о фабуле дела и задаётся вопросом, — он перелистнул блокнот, нашёл нужную цитату и кашлянул: — «Была ли тогда пропажа тела выгодна местным высоким покровителям или их конкурентам?». Он предполагает это даже раньше, чем то, что это может быть нужно… ну, например, убийце. Или вот он посещает здравницу и приводит якобы цитату из архивистки: «Не стоит так уж верить этим бумажкам. Все мы знаем, кто их подписывает».
— Полагаете, он что-то имеет против Белозёрова?
— Не исключаю, что вся эта книга затеяна не совсем ради расследования… Если он, предположим, стремился попортить княжескую репутацию… на мой взгляд, это мотив для убийства.
Я потянулась потереть виски, ругнулась и наконец-то содрала с себя перчатку — пока одну, левую, но уже это принесло облегчение.
Я не была уверена, что Лыткин мёртв. В его рукописи, разумеется, не было части про эвакуацию, но на зимних праздниках он читал книги о вейцах — а у пансионата мы с Димой обнаружили весьма интересные следы. Но не согласиться с инспектором было нельзя: вряд ли в «свободном расследовании в интересах общественности» есть место таким намёкам. Мотив действительно выглядел довольно убедительно.
— У меня здесь есть ещё кое-что, — вздохнула я, перебирая листы правой рукой. — На черновике была пометка «посмотреть правки». Я посмотрела. Страница «№72»… страница «№72 прав»… сравните четвёртый абзац.
Юрий Валентинович крякнул и притянул к себе листы.
Первоначальная версия была такова:
«В 4836-м году они отказались от почетной позиции в управлении Никитинской бальнеоздравницей, а некоторое время спустя продали личное имушество и покинули поселок. В числе причин указывали экономические трудности, желание сосредоточиться на промышленных активах, а также личную неприязнь княгини Варвары Алексеевны к «этой глухой дыре», в которую — по слухам — князь ссылал супругу с малолетними детьми несколько лет подряд, пока сам водился в городе с любовницей…»
В отредактированной версии абзац заканчивался на словах о промышленных активах. Варвара Алексеевна, ссылка и княжеские любовницы в нём больше не упоминались.
Возможно, я излишне мнительна — но в размашистом красном вычёркивании на первой версии мне виделся гнев, и в обведённом слове «рогоносец» на другом листе — тоже. Правда, судя по рукописным пометкам, Лыткин собирался убедить заказчика в том, что «рогоносца» всё-таки нужно оставить.
Заказчик. Вряд ли заказчику так уж нужен какой-то потерянный труп — а если нужен, нанимать для поиска нужно совсем не журналиста. Но если представить, что этот заказчик хотел представить князя Белозёрова, нового хозяина края, чрезвычайно подозрительным… и одновременно с этим беспокоится о том, чтобы не трясти грязным бельём хозяев старых…
— Как вы думаете, — я старалась говорить насколько возможно нейтрально, — мог ли кто-то из Никитиных обратиться к вашему генералу?
Юрий Валентинович задумчиво постучал карандашом по краю стола. Вздохнул.
— Я попробую уточнить.