Дивные земли

— Я помню, да. Ты рассказывал.

— Да… Так вот, это не совсем наша сказка. Это… ну, вроде как адаптация? Пересказ одного вейского мифа. Я не очень умею такое рассказывать, но если в общем… будет, наверное, как-то так.

Мальчик Луонэ появился на свет хромым. У его родителей было ещё двенадцать детей, и неудачного ребёнка они хотели отдать духам. Но накануне его отцу приснился сон. Во сне Луонэ был весь в серебре. Тогда отец решил, что Луонэ суждено стать немыслимо богатым и оставил его дома.

Мальчик Луонэ рос странным ребёнком. Он часто говорил сам с собой, пел песни воде, задавал вопросы теням и внимательно слушал, как будто они ему отвечали. Однажды мальчик Луонэ сказал отцу:

«Не бери сегодня лук на охоту».

Отец не послушался его и взял лук. Он долго следовал за добычей, а когда выстрелил, тетива лука порвалась и ударила отца Луонэ по лицу. Глаз его вытек, и сам он остался изуродованным.

«Я просил тебя не брать лук», — сказал мальчик Луонэ.

Отец был зол и говорил, что это сын навлёк на него беду своими глупостями. Когда в циме узнали об этой истории, кто-то говорил мальчику Луонэ обидные вещи, а кто-то его боялся. Только сестра Аё по-прежнему любила Луонэ. Поскольку Луонэ не мог хорошо ходить, Аё приходилось помогать ему во всём, но она никогда не жаловалась на это.

Однажды Аё заболела. Старухи старались её вылечить, но не смогли. Они сказали, что совсем скоро Аё умрёт. Отец плакал, мать плакала, братья и сёстры плакали. Не плакал только юноша Луонэ. Ночью он взял посох, посадил сестру в мешок, привязал его к своей спине и ушёл из цимя.

Много дней спустя юноша Луонэ вышел к реке и спросил у рыб, могут ли они излечить его сестру. Рыбы сказали ему, что не могут.

Через много дней после этого юноша Луонэ вышел к лугам и спросил у зайцев, могут ли они излечить его сестру. Зайцы сказали ему, что не могут.

Ещё много дней шёл юноша Луонэ. Он вышел к лесу и спросил у тигра, может ли он излечить его сестру. Тигр сказал ему, что даже он не может этого.

Никто в зримом мире не мог помочь Аё. Тогда мужчина Луонэ отдал себя духам, взяв с них обещание излечить Аё.

Луонэ ударил посохом в землю и отворил для духов человеческий мир. Хлынули серебряные рыбы, побежали светящиеся зайцы. Последним вышел сам Сай-я-линь, и Луонэ упал замертво.

Когда Аё выбралась из своего мешка, духов вокруг неё было больше, чем звёзд на небе. Аё видела среди них и рыб, и зайцев, и умершую бабушку, и даже Луонэ. Духи хотели веселиться, но Аё велела им не безобразничать и рассказывала сказки, чтобы они не расходились далеко. Будучи в хорошем настроении, духи помогали Аё лечить заболевших, успокаивать взволнованных и предсказывать снег. Её дети и дети её детей и их дети стали новым цимем, а когда Аё пришла пора умирать, она научила одного хромого мальчика всем своим сказкам.

Того мальчика мы знаем как Тобоя, первого из шаманов.

— А сама Аё? Она что ли — не шаман?

— Не знаю. Я и про Тобоя-то помню только, что у него член большой.

— Чего?!

Дима смущённо почесал бороду:

— Там была такая сказка… про то, как он подарил кому-то свою длинную палку, и от этого родились дети.

Наверное, у меня было очень глупое лицо.

— Он же хромой, — медленно сказала я. — Наверное, «длинная палка» — это его посох. Может, он волшебный.

— Может, — согласился Дима, а потом продолжил очень серьёзно: — Но Владимир Олегович говорил про фаллические символы. Длинные предметы в контексте плодородия…

— Ты смеёшься надо мной.

— Да почему? Это же фольклор!

— Фольклор — это сказки, — строго сказала я. — Ну или там… былины. О богатырях.

Тут я сообразила, что мечи уж точно можно считать фаллическими символами и сперва покраснела, потом фыркнула, и только пару конфет спустя вспомнила спросить:

— Владимир Олегович?

— Владимир Олегович Никитин, — Дима как-то привычно слегка склонил голову, и в голосе его звучало уважение. — Мир его духу. Он занимался краеведением, записывал вейские сказки… все местные дети болтались у него на веранде на выходных. Он умер, мне было лет десять или около того. Очень жаль.

— Никитин, — я с сомнением посмотрела на Диму. — Он занимался магикой?

— Э-э-э… не так, чтобы я об этом знал?

— Логично…

Это действительно было логично: если княжич Никитин рисовал в своём ванном павильоне ритуальные круги, запрещённые Орденом, и черпал стихийные силы — он едва ли рассказывал об этом окрестным мальчишкам. По крайней мере, я бы на его месте точно молчала.

Строго говоря, я молчала и на своём.

Я поёжилась и встряхнулась, получше укладывая вейский миф в голове. Больной мальчик с духовными способностями в нашей сказке был хромым свечником, а сестра — целым народом в поиске спасения от эпидемии. Свечник ударил посохом в землю, и полилась дивная целебная вода. Мальчик ударил посохом в землю, и в зримый мир хлынули духи. Наверное, здесь был какой-то ещё символизм, но я не была княжичем Никитиным и не умела находить в детских сказках члены.

Впрочем, если перевести разговор о членах в плоскость абстракта мужского начала…

Нет, нет. Я не буду оскорблять своё искусство всякими враками.

— Дим. Так что с рыбами?

— Ну так вот. Рыбы.

— Нет, я имею в виду, с настоящими рыбами.

Он глянул на меня в замешательстве.

— Вроде, мужики что-то ловят. Я сто лет не был на рыбалке.

— Другие рыбы, — терпеливо сказала я. — Дивные. Серебряные. Что ты знаешь об этом?

???

Дима потёр лоб, а потом сказал решительно:

— Чаю сделаю.

Я не возражала: чай так чай. Только не замолкай сейчас, ради Бога. Иначе я, может быть, просто сойду с ума.

Сейчас рыб вокруг меня не было, но в углах комнаты сгущалось ощущение, и от него у меня вдоль хребта текло что-то холодное. Мне казалось, я встану — и мир покачнётся, и пол станет жидким, и над поверхностью мелькнёт рыбий плавник. Хлынет дивная вода, наполняя меня силой и забирая в оплату разум, и рыбы станут кружить, кружить… кружить и просить читать им Уроки.

Только не говори мне, что на самом деле никаких дивных рыб нет. Если бы ты так думал, ты не рассказывал бы мне вейских сказок. Если бы ты так думал, ты не встал бы сейчас заваривать чай.

— Наташ… хм. Понимаешь…

— Это тоже враки?

— Ну-у… Не совсем? Или… не знаю. Шаманская магия — это враки?