Страница 30 из 38
Я помнила. Тогда мне казалось, что отдаю всего лишь прядь за знание, а теперь это знание возвращалось ко мне в виде нескольких часов отсрочки.
— Она не остановит превращение, — продолжал Ир'шан, откупоривая флакон. — Только замедлит. День, может, два. Но это лучше, чем ничего.
Он поднёс флакон к моим губам. Резкий травяной запах ударил в нос, и я машинально отстранилась.
— Пей, — сказал Ир'шан тихо. — Медленно.
Я разжала губы. Жидкость оказалась горькой, обожгла горло, а затем по телу разлилось тепло. Боль не ушла совсем, но отступила, спряталась где-то в костях, позволив вдохнуть полной грудью.
Сайхан смотрел на меня, не мигая.
— Что теперь? — спросил он.
Ир'шан спрятал флакон обратно.
— Теперь искать того, кто знает больше меня. Я своё дело сделал, дал вам отсрочку.
— И где его искать? — снова спросил Сайхан.
— Ты знаешь где, император. В Запретных землях. У твоего учителя.
Я перевела взгляд на Сайхана. Тот стоял поодаль, скрестив руки на груди, и лицо его было каменным. Но я успела заметить, как при слове «учитель» он на мгновение сжал челюсти и отвёл взгляд, словно не хотел даже думать об этом.
— Ты отвезёшь меня к нему?
— Сначала настойка должна подействовать, — сказал он. — Если жар спадёт, мы поедем.
Я прищурилась, пытаясь понять, что он на самом деле думает. Согласен ли он оставить меня человеком? Или просто тянет время, надеясь, что превращение станет необратимым?
В этот момент дверь отворилась, и на пороге возникла Лэйша.
— Император, советник Кайден просит аудиенции. Говорит, что знает, как помочь госпоже Ассари. Он настаивает, что это срочно.
— Впусти.
Лэйша исчезла, и почти сразу в комнате оказался Кайден. Хвост едва касался каменного пола. Он был в тёмном, без украшений, лишь серебряная застёжка плаща тускло блеснула в свете свечей.
Его взгляд сразу нашёл меня.
— Госпожа Ассари, — произнёс он мягко. — Как же вы себя запустили.
Я не ответила. Во рту всё ещё было горько от настойки, а в груди теснилось злое, липкое чувство, и от его взгляда, прикованного к моей чешуе, мне стало не по себе.
Сайхан скользнул вперёд, закрывая меня собой.
— Ты сказал, что знаешь, как помочь. Говори.
Кайден перевёл взгляд на него и едва заметно склонил голову.
— Есть древний ритуал, называется Очищение крови. Мой наставник знал его и передал мне. Если провести его до того, как превращение станет необратимым, можно остановить процесс и закрепить тело в текущей форме.
Ир'шан, до этого молча стоявший у изголовья, поднял голову. Его ящерка на плече переступила лапками, будто тоже почувствовала напряжение.
— Очищение крови, — повторил он. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Этот ритуал не так прост, как ты говоришь. Мудрецы древности не зря запретили его в открытом виде.
— Запретили, потому что боялись силы, — ответил Кайден. — Но сейчас не время для страхов. Госпожа умирает, и ей нужен не спор о древних запретах, а помощь.
Ир'шан переместился ближе к постели. Его пальцы легли на деревянный край, костяшки побелели.
— Я знаю, что это за ритуал, — произнёс он, и в его голосе не было сомнения. — Он не очищает. Он меняет. И если его провести, обратного пути не будет. Для неё. И для тебя, император.
Кайден по-прежнему смотрел на Сайхана.
— Я не стану оправдываться перед тем, кто видит в любом знании угрозу, — сказал он ровно. — Но взгляни на неё, император. До Запретных земель три дня пути. У неё нет и двух. Ты готов везти её через пустыню, зная, что она не доедет? Или дашь ей шанс здесь и сейчас?
Сайхан молчал. Я видела напряжённые плечи, замерший хвост. Он смотрел на меня не мигая, и за этим взглядом угадывался расчёт: три дня пути, две ночи в дороге, жар, тряска, моя слабость, и на другой чаше ритуал, который предлагает Кайден. Не между жизнью и смертью. Между риском и неизвестностью.
— Я готова рискнуть, — прошептала я. — Если есть шанс остаться человеком… я хочу попытаться.
Кайден медленно перевёл взгляд на меня, задержался на моём лице, и на губах его появилась лёгкая, почти сочувственная улыбка.
— Рискнуть? — переспросил он. — Путь по пустыне это не прогулка по саду. Вас будет трясти в повозке, вы будете гореть изнутри, и к исходу второго дня вы просто не доживёте до рассвета. А ритуал остановит всё это. Здесь. Сейчас. Без дороги, без пыли, без агонии.
Он сделал паузу, и его хвост скользнул по полу, приближаясь к кровати.
— Я предлагаю не выбор между жизнью и смертью. Речь о другом: смерть в песках или жизнь здесь. Вам решать, госпожа.
Я слушала его, и к горлу подкатывал горький спазм. Кайден говорил спокойно, но каждое слово будто придавливало меня к постели, заставляя мышцы напрягаться до дрожи. Я почувствовала, как по спине между лопатками стекает холодная капля пота. Тело реагировало раньше разума: сжалось, подобралось, будто перед прыжком в пропасть.
Ир'шан повернулся к Сайхану:
— Я не стану тебя останавливать, император. Но прошу об одном: реши для себя, что для тебя важнее, её жизнь или её судьба. Потому что ритуал, который предлагает Кайден, даст ей первое, но может отнять второе.
В комнате стало тихо. Судьба. Какое громкое слово. Я никогда о ней не думала. Просто жила, падала, вставала, боролась. А теперь моя судьба решалась этими нагами у моей постели.
Сайхан придвинулся ближе. Хвост его лёг на пол, а сам он опустился у изголовья, не сводя с меня глаз. Его пальцы коснулись моей щеки, обвели контур скулы, спустились к подбородку, будто он запоминал каждую черту, чтобы узнать меня потом, в любой форме, в любом теле.
Дыхание перехватило, словно кто-то сдавил горло невидимой рукой. Слёзы подступили к глазам, но я сдержала их из последних сил, чтобы он не увидел, как меня ломает.
Его ладони были тёплыми, слегка шершавыми, ладони воина и императора. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, растекалось от кончиков пальцев к позвоночнику, и мурашки бежали по спине, будто по ней проводили не пальцами, а раскалённым шёлком.
Нежность затопила душу, от неё хотелось зажмуриться, прижаться к его ладони и никогда, никогда не отпускать, ведь всё это: его рука, его тепло, любовь, могло быть в последний раз…