Ассари для нага

Глава 12

Глава 12

Я проснулась от невыносимой боли, что скручивала тело, сжигая его изнутри. Если к зуду за эти дни я уже почти привыкла, то теперь всё было иначе, глубже, жарче, страшнее. Жар шел от позвоночника, растекался по рёбрам, рукам, будто кто-то медленно проворачивал в костях раскалённые спицы.

Подо мной было что-то мягкое, но даже прикосновение ткани к коже отдавалось невыносимым жжением. Глаза открылись с трудом. Потолок перед глазами расплывался, но я узнала эти каменные своды сразу, покои Сайхана.

— Мия.

Голос раздался совсем рядом. Я не сразу смогла повернуть голову: мышцы слушались плохо, а каждое движение отзывалось новой, неконтролируемой вспышкой. Сайхан сидел на краю постели, и его тень падала на меня, перекрывая свет свечей. Ладонь легла на мою щёку, помогая повернуться.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый выдох. Губы пересохли, язык прилип к нёбу. Сайхан наклонился ниже, и в полумраке комнаты его глаза блестели особенно ярко.

— Ты у меня, — сказал он тихо. — Всё будет хорошо.

По тому, как напряглись его пальцы на моей щеке, я поняла, что он сам не верит своим словам.

Снова попыталась двинуться, и на этот раз у меня получилось приподнять руку. В дрожащем свете свечей я увидела, как от запястья к локтю по коже идёт серебристая чешуя, плотная, блестящая, живая. Чешуи стало намного больше, чем там, на трибуне. Она расползалась по коже…

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Грудь сдавила паника, горячая, удушливая.

— Сайхан… — прошептала я. — Неужели я…

Голос сорвался, глаза защипало. Всё, что я пыталась отрицать все эти дни, навалилось разом. Он перехватил мою ладонь, осторожно, не давая мне коснуться собственной кожи.

— Почему ты не сказала раньше? Кайден сказал, что тебя мучил зуд ещё на уроке. Ты скрыла это.

Внутри вспыхнуло раздражение. Кайден, значит. Вот же... язык без костей. Уже доложил. Я промолчала, понимая, что любое оправдание прозвучит жалко, ведь я до последнего отказывалась признавать, что со мной что-то происходит.

— Глупая, — выдохнул Сайхан. — Какая же ты глупая.

Он отвёл взгляд, и я увидела, как дёрнулся кадык на его горле.

— Это я виноват, — сказал он тише. — Я дал тебе выпить свою кровь. Я должен был подумать. Должен был понять, что древняя легенда окажется правдой.

Дверь открылась, и в комнату вошла Лэйша.

— Ир'шан придёт с минуты на минуту. Он велел передать, что уже готовит нужные отвары.

Сайхан кивнул, не глядя на неё.

Лэйша задержалась у порога. Её лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло, будто по гладкой поверхности воды пробежала трещина. В глазах, устремлённых на меня, мелькнуло то, чего я никогда раньше у неё не видела: жалость. Это было так непохоже на Лэйшу, что у меня похолодело в груди, несмотря на жар, сжигавший тело.

Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, но дыхание само сбивалось. Всё тело горело, а под кожей, казалось, что-то двигалось, перестраивалось, ломало меня изнутри. Хотелось кричать, но не было сил.

Сайхан продолжал гладить мою ладонь, едва касаясь, стараясь не задеть чешую, будто боялся сделать больно.

— Ты будешь жить, — сказал он. — Я не дам тебе умереть.

А если я не хочу жить нагиней?

Мысль мелькнула на краю сознания, острая, как осколок стекла. Я не произнесла её вслух, но она уже впилась в меня, заставляя сомневаться в его словах.

По щеке покатилась слеза, и он смахнул её пальцем, не проронив больше ни слова. Время растянулось в бесконечные секунды, наполненные болью и ожиданием.

В коридоре послышался шорох, и в комнату скользнул Ир'шан. Лэйша появилась следом, но осталась у порога. На плече старого мага сидела маленькая ящерка с блестящей чешуёй, точь-в-точь как в тот день, когда я впервые пришла в его башню. Старик совсем не изменился, разве что взгляд стал ещё более цепким, слегка безумным. Он смотрел на меня долго, не мигая, и под этим взглядом я почувствовала себя глупой и беспомощной.

— Оставь нас, — повернул голову к двери Ир'шан, и Лэйша тут же исчезла за порогом.

Ир'шан скользнул ближе и склонился надо мной. Его тонкие, сухие пальцы зависли над моей чешуёй, не касаясь, словно читая невидимые знаки в воздухе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Так, будто меня выворачивает наизнанку, — прошептала я.

Он кивнул, словно услышал то, что ожидал. Затем коснулся чешуи у моего запястья. Прикосновение было ледяным, и боль на мгновение отступила, но тут же вернулась с новой силой.

— Это плохо, — произнёс он задумчиво. — Очень плохо.

Сайхан подался вперёд.

— Как это остановить?

Ир'шан не сразу ответил. Он медленно провёл рукой вдоль моей руки, от кисти к плечу, и под его ладонью по коже пробежал странный, тянущий холод.

— Превращение, — сказал он наконец. — То, о чём ты думал, император. И о чём боялся даже мечтать.

Сайхан сжал мою руку сильнее.

— Остановить нельзя, — покачал головой Ир'шан. — Можно замедлить. Или ускорить. Но если ничего не делать, её тело не выдержит перестройки и сгорит. Она либо станет нагиней, либо умрёт. Одно сейчас почти равно другому.

Сайхан сжал мою руку сильнее. Я чувствовала, как дрожат его пальцы, хотя лицо оставалось спокойным.

— Тогда сделай так, чтобы она не умерла, — произнёс он, и последние слова сорвались в шипение.

Ир'шан перевёл на него долгий, тяжёлый взгляд.

— Я могу лишь замедлить. Не остановить.

— Этого мало.

— Другого я не умею.

Они говорили обо мне так, будто меня не было в комнате. Я лежала, слушала их голоса, и с каждым словом внутри поднималась глухая, злая беспомощность. Я не хочу. Не хочу становиться одной из них. Не хочу лежать и ждать, пока за меня решают.

— Я не хочу превращаться, — прошептала я. Голос сорвался, но слова прозвучали отчётливо. — Слышите? Не хочу.

Сайхан обернулся ко мне. В его глазах мелькнула растерянность.

— Мия...

— Я не стану нагиней, — повторила я. — Лучше верните меня домой. Или... или дайте умереть человеком.

Тишина повисла такая, что было слышно, как потрескивают свечи.

Ир'шан скользнул ближе и опустился у изголовья. Его тонкие пальцы зависли над моей чешуёй, не касаясь.

— Я не всемогущ, девочка, — сказал он тихо. — Я не знаю, как провести тебя обратно. Но я знаю, как не дать тебе сгореть прямо сейчас.

Он вытащил из складок плаща маленький флакон, наполненный зеленоватой жидкостью.

— Я успел подготовить настойку из волос, что ты отдала мне в башне. Помнишь?