Страница 28 из 38
Трибуны взорвались. Звук был такой, что каменные перила завибрировали под моими ладонями. А я не могла отвести взгляда от крови, стекающей по руке Сайхана. Жар внутри меня нарастал. Он поднимался от запястий к плечам, заполнял грудь, горло, голову. Я вцепилась в перила, но пальцы вдруг стали ватными. Взгляд упал на мои руки, и я увидела.
Чешуя.
Серебристая, проступающая под кожей от кисти к локтю. Сначала пятна, как раньше, но теперь они натягивали кожу изнутри, проступая рельефом. Зуд, который я сдерживала весь бой, превратился в ожог. Я почувствовала, как что-то ползёт по предплечьям, словно под кожу насыпали раскалённый песок. Губы онемели, а из горла рвалось то ли всхлип, то ли шипение.
Её взгляд метнулся к моей руке, и я увидела, как расширяются её зрачки.
— Мия? — голос Лэйши донёсся как сквозь вату. — Что у тебя на коже?
Она наклонилась ниже, и её плащ лёг на мои плечи, закрывая руку от посторонних глаз. Движение вышло быстрым, незаметным для толпы, но я почувствовала, как её пальцы вцепились в меня сильнее.
— Молчи. Не привлекай внимания.
Из горла вырвался лишь судорожный вдох, и тело согнулось пополам, словно под тяжестью всего жара, что копился внутри. Лэйша подхватила меня под руки, не давая сползти на камни. Краем глаза я уловила движение: Кайден оказался ближе, но Лэйша резко выставила руку.
— Не подходи.
Гул трибун изменился: торжествующий шум захлебнулся, по толпе прокатился тревожный ропот, шипение нагов заметалось под сводами. Я не видела, что происходит внизу, но чувствовала, как вибрирует воздух, и напряглась Лэйша. До меня донёсся его голос, резкий, сорванный, зовущий меня по имени.
Ноги подкосились, и я начала оседать, цепляясь за Лэйшу. Перед глазами всё расплывалось, кружилось, тонуло в жарком серебре. Я уже приготовилась к удару о каменный пол, но меня подхватили сильные руки, которые я узнала до того, как услышала голос.
— Мия. Смотри на меня. Мия!
Запах крови и сандала обволок меня, как пелена. Я попыталась разлепить веки, но перед глазами уже расползалась темнота. Последним, что я ощутила, было прикосновение его пальцев к моей щеке — тёплых, дрожащих, пахнущих кровью.
Потом темнота.