Страница 66 из 84
– Это неправда! Всё он врёт! Папочка, это чистой воды клевета и бред, я вообще ни при чём! – мгновенно подпрыгивает Ксюша.
– Рот закрой.
Голос у её отца звучит негромко, даже как-то буднично, но Ксюша тут же давится собственным криком и моментально осекается. Правда, хватает её ровно на секунду, после чего она снова начинает свою волынку, нагло глядя отцу в глаза:
– Пап, ну ты чего, серьёзно его слушаешь?! Он же специально этот бред несёт, чтобы перевалить с больной головы на здоровую! Эта его бывшая нищебродка, выскочка эта привокзальная, она сама…
Но договорить она не успевает. Потому что Сергей Викторович резко грохает тяжеленным кулачищем по столу с такой дури, что посуда испуганно звякает.
Ксюша от этого звука моментально сдувается. Вся спесь с неё слетает к чертям. Её мать на другом конце стола просто прикрывает глаза ладонью. Медленно, устало, с тем самым выражением лица, с которым обычно смотрят на неизлечимо больного родственника, который опять сорвался в крутое пике.
– В комнату пошла, – бросает отец Ксюши, даже не глядя в её сторону.
– Пап, ну пожалуйста, выслушай меня, он же… – пытается заканючить Ксюха, включая режим обиженного ребенка.
– Я кому сказал, пошла в свою комнату?! Вон отсюда!
Ксюша судорожно сгребает со стола свой телефон и смотрит так, что если бы взглядом можно было резать, от меня бы сейчас только фарш остался. После чего она уносится прочь, напоследок от души грохнув массивной дверью.
Сергей Викторович провожает её тяжелым взглядом, подходит к шкафчику и берет из него графин. А потом медленно, как-то совсем по-стариковски тяжело опускается обратно на свой стул.
Поправляет манжеты рубашки, не торопясь наливает себе почти до краев полную чашку настойки и выпивает это залпом, даже не поморщившись.
Я стою неподвижно, засунув руки в карманы брюк, и молчу. Жду.
Он тоже берет гроссмейстерскую паузу, крутя в пальцах пустую чашку и глядя куда-то в пространство перед собой.
Наконец мужик тяжело, шумно выдыхает через нос, поднимает на меня свои выцветшие, но всё еще опасные глаза и спрашивает прямо:
– Выкладывай. Что она опять натворила?
Я коротко, без лишних соплей и художественных союзов, вываливаю ему всё. Начиная с этих её ядовитых прямых эфиров, где она грязью поливала чужой бизнес и заканчивая сегодняшним ночным кошмаром, когда салон Томы спалили к чертям собачьим.
Ничего не приукрашиваю и не сгущаю краски.
Он слушает меня не перебивая, молча, только лицо его с каждой секундой становится всё мрачнее.
– Я готов полностью решить эту ситуацию деньгами, – роняет он наконец, глядя куда-то мимо меня. – Если понадобится… в полном объёме. Помочь, восстановить, компенсировать весь этот грёбаный ущерб до копейки. Сколько там нужно? Миллион, три, пять? Сверху накину, сколько скажешь. Только бы эту тему в прессу не сливали и её имя нигде не фигурировало. Чтобы не раздували, понял?
Он делает короткую паузу, и в его глазах на секунду мелькает такая усталость, что мне на миг даже становится его чисто по-человечески жаль.
– Потому что эта дура уже второй раз мне всю жизнь и карьеру под угрозу ставит, – выплевывает он.
– Что значит, второй?
Сергей Викторович зло усмехается, качая головой. Он резко, всем корпусом разворачивается к своей молчащей жене, которая до этого тихо сидела у не отсвечивала:
– Это всё твоё воспитание, Наташа! Всё из-за тебя! Растила принцессу! На, получай!
– Моё?! – тут же вспыхивает она, и вся её интеллигентная маска слетает. – Ты сейчас на меня это решил свалить, Серёжа?!
– Да, твоё! Чисто твоя заслуга! Всю жизнь ей дула в жопу, ни в чём отказа она не знала, любые капризы по первому писку выполнялись! Вот и выросло то, что выросло. Безмозглая, эгоистичная тварь, которая краёв вообще не видит!
– А ты дома бывал вообще, чтоб меня попрекать?! – рявкает она в ответ, подскакивая со стула. – Ты всю жизнь только деньги свои зарабатывал, карьеру строил да секретарш менял на помоложе! Воспитывал дочь раз в месяц по телефону, дежурными фразами! А теперь я у тебя виновата?!
– Не начинай, Наташа. Замолчи, – глухо осаживает её муж, у которого на шее уже в палец толщиной вены вздулись.
– Нет, это ты не начинай! Сил моих больше нет это всё терпеть!
Она вылетает из кухни тоже громко хлопнув дверью.
Сергей Викторович молча смотрит ей вслед, тяжело дыша, а потом устало качает головой.
– Спелись, блядь, две змеи на мою голову… – бормочет он себе под нос.
Вдруг он резко прерывается, кривится от внезапной боли и с силой проводит широкой ладонью по левой стороне груди, прямо поверх рубахи. Морщится.
Судорожно расстегивает верхние пуговицы рубахи. Молчит пару секунда, а потом тихо произносит:
– Ксюха тогда ещё в выпускном классе училась. В одиннадцатом. Семнадцать лет ей было, кобыле.
Я весь подбираюсь внутри, моментально насторожившись. Понимаю, что сейчас из этого шкафа полезут такие породистые скелеты, от которых у любого следователя глаза на лоб полезут.
Сергей Викторович снова тянется к графину, плещет себе на донышко ещё немного, но уже не пьёт. Просто сидит, опершись локтями о стол, и задумчиво крутит чашку пальцах.
– Девчонку к ним в гимназию посреди года перевели. Новенькую какую-то, – продолжает он, и на его губах появляется невеселая, горькая усмешка. – Красивая была, девка, яркая. И умная. Круглая отличница. У неё родители по контракту из какого-то региона переехали, вот она последние полгода перед выпуском и училась вместе с ними в одном классе.
Я молчу, не перебиваю.
– Ну и понравилась эта новенькая одному пацану из их же компании. Мажору какому-то, сынку местного депутата.
Мужик тяжело сглатывает, и у него на скулах опять начинают ходить желваки.
– Который до этого к нашей Ксюше заглядывал, и на которого она уже свои планы имела. Короче, этот малолетний придурок переключился на новенькую, а мою принцессу это задело. Я когда узнал про эти их тёрки, думал, ну, обычные подростковые разборки, гормоны играют. Пошумят и перебесятся, делов-то. Господи, да сколько ещё у неё этих парней в жизни будет, и любви этой их великой, сопливой…
Он качает головой с каким-то запоздалым сожалением, что становится понятно, что тогда, несколько лет назад, он совершил самую главную ошибку в своей жизни, просто отмахнувшись от проблемы.