Страница 8 из 57
Йорен присел рядом. Прочел, потер висок у повязки.
— Арсенал мы снабжали. Я там эти тюки сам считал. Но отдельное содержание… Нам говорили, для караула.
— Вы можете подтвердить даты?
— По судовой книге посмотрю. Что помню, назову. Только здесь ведь не написано, что платили за пленника.
— Нет. И кто приказал открыть воду, тоже не написано.
Я осторожно разъединила два листа. Один угол надорвался, и я сразу остановилась.
— Нужно, чтобы это посмотрел кто-нибудь на берегу. Вместе с тем, что вы сохранили после ремонта.
Йорен кивнул.
— Смотрителю я о Роуте рассказал. Он велел к писцу зайти, приметы оставить для стражи. Пойдем сейчас?
Обед я пока оставила Агне. До вечера могло найтись еще десять причин никуда не идти.
— Дайте мне несколько минут. Агну предупрежу.
Арден был в столовой. Я положила перед ним сухие листы и спросила, узнавал ли он что-нибудь.
Он не стал тянуться ко всей пачке. Взял верхний, прочел. Вопрос о дате повторил дважды, сравнивая ее с соседней строкой.
— В это время сменили караул, — сказал он. — Мне принесли новое одеяло. Старое забрали. Больше я вам по этим расходам не скажу.
— Я хочу передать копии вместе с заявлением о покушении. В Белые ворота. Ваше имя можно назвать?
Арден положил лист на стол.
— Можно. Свои показания я тоже дам. Только о том, что видел сам. Эта женщина, которая вас осматривала, оставила заключение?
— Да. А чашку забрала.
— Скажите писцу, где ее искать.
Я кивнула. Он придержал край папки, пока я укладывала листы.
У писца пришлось подождать двоих торговцев, споривших из-за треснувшей бочки. Я села на лавку, прикрыв папкой пятно на юбке.
Писец оказался моложе меня. Он дочитал заявление, которое я начала еще на корабле, и придвинул чистый лист.
— Расскажите по порядку. Где вы были, что слышали. Кого видели.
Я говорила о запертой каюте, настое, связанной Нелле. Когда дошла до бегства капитана, писец спросил, узнала ли я его лицо.
— Лица не видела. Его назвал матрос Ден. До этого со мной разговаривали через дверь.
Он внес поправку.
Потом говорил Йорен. Назвал имя Роута, описал рост, возраст, шрам под подбородком. У лодки, на которой тот ушел, нос чинили светлым деревом; после ремонта его еще не успели закрасить. Писец уточнил, кто видел эту лодку перед отходом, и записал имена остальных.
— По ближайшим постам приметы передадут сегодня, — сказал он. — Стражник придет к вам посмотреть повреждение и поговорить с людьми. То, что снимали с обшивки, не выбрасывайте.
Копии расходов он читал дольше. При имени Ардена поднял голову, но вопросов о казни задавать не стал.
— Человек, которого вы вывели из отсека, сможет подтвердить свое имя?
— Он на борту. Можете поговорить с ним сами.
— Хорошо. Сейчас заверю бумаги на судно, а с этими записями нужно будет разбираться. Здесь копии, без подписей тех, кто выдавал припасы. Вы знаете, с чего их переписали?
— Не могу вам этого подтвердить.
Он отложил листы к заявлению.
— Тогда так и укажем. Как сведения для проверки. Получателя в Белых воротах назовете?
Я попросила направить в пристанскую канцелярию. Писец объяснил, когда уходила лодка с почтой и сколько стоили копии и доставка. Получилось больше, чем я надеялась. Он ждал ответа, держа перо над листом.
Я подумала о собственной каюте. О том, как легко все наши бумаги могли остаться в воде вместе с судном.
— Сделайте. Завтра утром заберу готовое и оплачу.
На обратном пути Йорен остановился у мастерской, а я пошла к нашим мосткам. Из-за бочарной вышли люди с мисками. Нелла стояла за столом и считала сдачу, прижав локтем угол полотна.
— Вы как раз вовремя, — сказала она. — Тут еще спрашивают, будет ли выпечка после разгрузки.
Я заглянула в корзину. Оставалось три пирожка из второй партии.
— Будет. Но пусть назовут, сколько им нужно.
Арден вышел на пристань, когда я разбирала пустые миски. На нем была рубаха Дена, свободная в груди и коротковатая в рукавах. На сходнях он задержался, осмотрел доски под ногами, потом сошел вниз.
В руках нес две пустые корзины. Одну поставил рядом со столом, вторую отнес к тележке: Иво как раз принимал новые припасы.
Он отодвинул корзину от колеса. Я уже отвернулась к Нелле, когда услышала чужой голос.
— Господин Вейр?
У тележки стоял широколицый мужчина с мотком тонкой веревки на плече. До этого он шел в бочарную. Теперь приблизился, вглядываясь в лицо Ардена.
— Хольт? — сказал тот.
Мужчина шумно вдохнул.
— Пять лет у вас в речной страже. У Белых ворот. Вы мне каждый месяц рапорты возвращали — я в них половину причалов сокращал, чтобы не переписывать.
— Помню. Два разных спуска у вас одинаково выходили.
Хольт коротко рассмеялся и тут же умолк. Его взгляд опустился к повязкам.
— Нам сказали, вас казнили.
Я положила миску на стол. У соседней тележки перестали перекладывать обручи. Мальчишка, приносивший рыбу, повернулся к нам.
— Как видите, нет, — ответил Арден. — Сейчас я добираюсь до Белых ворот.
— А где же вы были?
Арден стоял спокойно, но левой рукой держался за край тележки. Мне было видно, как побелели пальцы.
— В заключении. Об этом я дам показания. Хольт, у вас осталось там кому написать?
Мужчина кивнул и назвал нескольких людей. Арден попросил повторить последнее имя. Они отошли на пару шагов, и я больше не слышала слов.
Нелла за моим плечом поставила корзину с выпечкой. Она тоже смотрела на бывшего стражника.
Покупатель, которому я уже собиралась налить похлебку, отступил от стола.
— Это тот самый? Который Рассар утопил?
— Это человек, которого мы вытащили из запертого отсека, когда судно набирало воду.
— И теперь он у вас живет?
— Сейчас он наш пассажир.
Мужчина посмотрел на корабль и убрал монеты. Я не стала звать его обратно. Другой покупатель молча протянул миску, но пока ел, прислушивался к разговору у тележки.
Хольт ушел не сразу. Сначала пожал Ардену руку, осторожно, за самые пальцы. Потом подхватил веревку и отправился к складу, оборачиваясь. Через четверть часа возле нас остановились двое, которым не понадобились ни пирожки, ни похлебка. Один спросил, правда ли на судне собирали речную стражу.
Я ответила, что мы чинили обшивку и торговали обедами. Он посмотрел на Иво, словно ожидал увидеть под его рубахой оружие.