Страница 7 из 57
Она купила пирожок с собой. Я завернула его в чистый обрезок бумаги. Когда женщина ушла, взяла со стола монеты.
— Девять долей, — сказала Нелла.
Я сложила их в отдельный мешочек для выручки.
— Пойду следующую партию проверю.
Агна разливала команде похлебку. Возле печи расплылись заготовленные пирожки. Один прилип к полотну, другой раскрылся. Я потянула край теста, пытаясь защипнуть шов, и вымазала пальцы начинкой.
— Я говорила, здесь держать нельзя, — сказала Агна.
— Их нужно было переставить.
Она поставила миску на стол с таким стуком, что я вздрогнула.
— Куда? Вы мне весь стол заняли. Мне его на голове держать, пока вы торгуете?
Я оглянулась. Посуда, корзина с овощами, ножи на полке. Места действительно не было.
— Я думала, первую сразу разберут.
— Так это я, что ли, людей привести должна была?
Отвечать не хотелось. Особенно потому, что к горлу уже подступали злые слезы. Я столько раз делала такое тесто. Знала, каким оно должно быть под рукой, сколько начинке нужно остывать, как спрятать шов. А теперь стояла в чужой кухне и портила купленную на последние деньги муку.
Я отодрала один пирожок, уложила на противень. Он сразу осел.
— Дайте сюда, — сказала Агна. — Эти допечем для своих. Только не надо их опять трогать.
Я уступила ей место.
До вечера покупатели все-таки приходили. Нелла сходила к весовой, сказала, где мы стояли, и привела двоих. Усталая женщина с тележкой попросила налить погуще. Трое работников из бочарной поели прямо возле двери своей мастерской. Большинство людей у склада прошли мимо: они уже получили обед в другом месте.
Непроданные пирожки остыли. Я надломила один из первой партии, чтобы проверить начинку, и съела половину стоя. Вторую завернула обратно, хотя возвращать ее в продажу уже не собиралась.
Шесть марок выручки Нелла принесла в каюту после уборки. Часть серебром, остальное медью. Я сосчитала все дважды.
— Столько же отдали за закупку, — сказала она.
— Да. И часть продуктов еще осталась. Только работали сегодня все, а на ремонт мы этим почти ничего не прибавили.
Я сняла передник. На нем высохло тесто. Очень хотелось, чтобы никто больше не спрашивал меня ни о завтрашнем дне, ни о деньгах.
Вместо этого я пошла к Агне.
Она мыла последний противень. Услышав шаги, даже не обернулась.
— Еще что-нибудь печь будем?
— Сегодня нет. Я насчитала людей у склада и решила, что все они придут есть сюда. Даже не спросила, как у них устроен обед.
Агна поставила противень ребром.
— Про тесто тоже поговорим?
— Поговорим. Я приготовила больше, чем успевала посадить в печь. И ушла продавать, оставив тебе и кухню, и команду. Завтра так не будет.
Она вытерла руки.
— Госпожа, я тут раньше одна кормила, справлялась. Теперь хожу боком, спрашиваю, куда свою миску поставить. Вы за обеды деньги получать хотите, я понимаю. Только мне работать дайте.
Я посмотрела на стол. Когда-то сама просила владельца пекарни не оставлять сумку с ноутбуком там, где мы остужали хлеб. До чего же быстро все забывалось с другой стороны.
— Печь и порядок на кухне твои. Скажи, сколько теста брать на один раз и когда тебе нужен стол. Я займусь начинкой и разделкой, потом уйду к покупателям. Нелла будет собирать заказы. Вначале сделаем двенадцать. Если возьмут — повторим.
— И никаких новых котлов, пока я старые не убрала.
— Договорились.
Агна протянула мне вымытую доску.
— Тогда поставьте к стене. Ребром. А половинку пирога, которую в карман спрятали, съешьте. Завтра от нее одна крошка останется.
Я вытащила сверток, смутилась и засмеялась. Агна тоже чуть улыбнулась, но доску проверила: не прилегала ли мокрой стороной к стене.
На следующее утро я отправила Неллу к весовой раньше, чем открыла муку. Сама пошла к Селме за новой перевязкой для Ардена. Лекарка как раз собиралась к нам; я помогла донести сумку.
Она осмотрела его на борту, потом задержала меня за рукав. Я не успела спрятать руку.
— Это сегодня?
На пальцах краснели два небольших ожога. Я коснулась края горячего противня, когда пыталась быстрее снять первую партию.
— Вчера. Случайно.
— Отдыхать у вас, я смотрю, никто не умеет.
Селма оставила мне мазь и повторила Ардену, что обращение пока исключалось. Ходить по ровному разрешила, с отдыхом. Когда он попросил разрешения помогать на палубе, она спросила, что именно он собирался поднимать.
— Пока пустые корзины, — ответил он.
— С них и начните. Если станет плохо, сядете. Не после того, как закончите.
Мне понравился ее тон. Арден, видимо, заметил это и посмотрел на мои руки. Я убрала их за спину.
Нелла вернулась с именами тех, кто хотел поесть после разгрузки. Записала их на обрывке бумаги, возле каждого поставила число. Я принесла список Агне. Та пересчитала порции и впервые за утро кивнула без оговорок.
Мы разделали одну партию. Пока она пеклась, я нарезала оставшуюся начинку, убрала нож и вытерла за собой стол. Агна передвинула котел на освободившееся место. Никому не пришлось просить меня посторониться.
К полудню работа вошла в такой порядок, что я смогла на время отойти. Нелла позвала на палубу: она раскладывала бумаги из дорожной папки Лиоры. Вынула ее из сундука вместе с сыроватой тканью. Края обложки покоробились, листы слиплись у сгиба.
— Здесь что-то с цифрами, — сказала она. — Может, вам для счета пригодится. Только сначала досушим.
Я прижала ладонью верхний лист, чтобы его не унесло ветром. Вдоль края тянулись небольшие пятна. Чернила в середине сохранились хорошо.
«Закрытый береговой арсенал. Выдачи по отдельному содержанию».
Ниже шли даты, продукты, перевязочная ткань, масло. Возле сумм повторялось обозначение дома Норрел.
Я подвинула ближе второй лист. Те же мелкие буквы, что в записке Нелле. Поправленная цифра, узкий росчерк.
— Это она… я переписывала?
Нелла разгладила обертку от папки.
— Ваш почерк. Вы по вечерам за столом сидели. Мне казалось, письма. Этих листов мне не показывали.
Я опустилась на корточки, чтобы прочесть остальное. Четыре листа. Несколько месяцев выдач; в конце — снабжение на перевод с берега. Название нашего судна стояло возле расхода на перевозку.
— Позови Йорена. Пожалуйста.
Нелла ушла, а я осталась, удерживая края бумаг. Я не знала, откуда Лиора брала записи и кому собиралась показать. Нелла могла только узнать почерк.