Страница 24 из 57
— Я и вчера смотрел на вас. Просто не мог одновременно понять все, что услышал, и сказать то, чего вы ждали.
— А сейчас?
Он поднялся. Я подумала, что он собирался сесть рядом, и подвинулась, но Арден остался возле меня. Отсюда он был выше; мне пришлось запрокинуть голову. Его свободная рука легла на спинку скамьи, не касаясь плеча.
— Сейчас хочу вас поцеловать. Если вы по-прежнему этого хотите.
Я встала слишком быстро и задела скамью ногой. Он придержал ее, я схватилась за край стола, и несколько мгновений мы только смотрели друг на друга.
— Хочу, — сказала я. — Просто в следующий раз можно без мебели между нами.
Арден обошел угол стола. Я сама положила ладонь ему на грудь. Под рубахой чувствовалось тепло; он дышал чаще, чем минуту назад, и это успокоило меня сильнее любых слов.
— Марта, — сказал он, уже совсем близко.
Я ответила прикосновением к его щеке. На этот раз мне не пришлось останавливать собственную руку.
Он поцеловал меня осторожно. На короткое мгновение коснулся губ и отстранился настолько, чтобы видеть мое лицо. Я удержала его за рубаху и сама потянулась снова.
Второй поцелуй был дольше. Я закрыла глаза, перестала следить за тем, правильно ли стояла, куда смотрела, как выглядела. Его ладонь легла мне на талию. Я придвинулась и почувствовала, как он обнял меня крепче.
Отступать не хотелось. Хотелось еще раз провести пальцами по его щеке, узнать, как он целовал, когда уже не сомневался в моем ответе. Я коснулась губами уголка его рта, и Арден тихо выдохнул, прижавшись лбом к моему виску.
Мы постояли так. Из прохода доносился стук шагов, на палубе Орен испытывал ручку чужого котла. Я все это слышала и не могла заставить себя отойти.
— Я теперь не знаю, как выйти к людям, — призналась я.
Арден немного отстранился, посмотрел на меня и улыбнулся.
— Вы выглядите довольной. Ничего неприличного.
— По-моему, слишком довольной для человека, которому еще считать выручку.
Он убрал прядь волос с моего лица. Я поймала его руку, поцеловала пальцы и сама смутилась сильнее, чем от поцелуя в губы.
— При остальных называйте меня Лиорой, — сказала я. — Я еще не поговорила с Неллой. Не хочу, чтобы она узнала случайно.
— Хорошо. Наедине — Марта?
— Да. Пожалуйста.
Он еще раз поцеловал меня, прежде чем отпустить. Я поправила ворот рубашки, хотя с ним ничего не случилось, и вышла первая.
Вечером мы рассчитывались с командой. К обычной плате добавились расчет с Веком, оплата первых двух дней Орена и доля команды за дополнительную работу. Арден и Тала свое уже получили раньше. После всех записей у нас осталось пятьдесят две марки.
Нелла пересчитала остаток, а я проверила сроки закупок. Деньги не позволяли сразу взять все, что люди просили привезти, но следующая партия сырья нам была по силам.
Арден заглянул в открытую дверь и спросил, закончила ли я. Нелла подняла голову, посмотрела на него, потом на меня. Я ответила, что еще немного. Он ушел, и я старательно продолжила писать, пока не заметила, что Нелла уже убрала перо.
— Тут все, — сказала она.
Я сложила бумаги. Объяснять выражение своего лица не стала.
На двадцать второй день с проходящим судном пришел пакет из Белых ворот. Смотритель переправы позвал меня к себе; посыльный дождался подписи о получении и отдал завернутые в плотную бумагу листы.
Брен переслал ответ из Вольной гавани. Я прочла первые строки прямо у конторского стола, потом попросила разрешения задержаться и дочитала стоя.
Наши сведения приняли к предварительному рассмотрению. В канцелярии Союза сопоставляли документы о тайном содержании Ардена с доступными береговыми записями. По покушению требовались отдельные подтверждения: показания команды и осмотр корабля оставались в деле, но еще не отвечали на вопрос, кто распорядился нас утопить.
В конце стояла просьба сообщить, сохранились ли сведения о затворах Рассара и чрезвычайных расходах перед наводнением. Нужны были документы с установленным происхождением, люди, которые могли подтвердить выдачу распоряжений, прежние служащие. В письме не обещали оправдания к названному дню.
Я вернулась на судно и позвала Йорена с Арденом. Мы разложили листы там же, где вчера я целовалась, держась за его рубаху. Я передвинула скамью к столу и только тогда поняла, что Арден заметил это. Он коротко улыбнулся мне, прежде чем взять письмо.
— В Рассаре такие записи могли остаться в хранилище, — сказал он. — По затвору должны были выдавать распоряжения. По работам — платить. Я знаю, где держали старые книги.
— Знаете, где держали семь лет назад, — уточнил Йорен. — А что там сейчас?
— Этого не знаю. Нужно выяснить с берега. Кто пытался спускаться, что обрушилось, где теперь проходит течение.
Я вспомнила ларь у Брена, плотно подогнанную крышку и объяснение о старых печатях хранения.
— Если вода добралась до книг, мы ничего не прочтем.
— Если добралась, — согласился Арден. — Поэтому сначала нужно понять, есть ли смысл искать. Я не предлагаю завтра уйти под воду.
Йорен развернул карту. До ответвления, ведущего к Рассару, можно было дойти по торговому пути. Но заход туда занимал время, а путь обратно к основному руслу пришлось бы учитывать отдельно. Люди у переправы уже ждали нас с товаром в оговоренные дни.
— Я не отменю заказы, о которых договорились, — сказала я. — Можно посмотреть, где получится добавить стоянку. Посчитать расходы и спросить тех, кто знает нынешний берег. После этого решим.
Арден положил письмо на стол.
— Я могу расспросить о людях, служивших там до наводнения. И отметить на карте то, что помню. Это пока все, что способен обещать.
— Тогда с этого и начнем, — ответил Йорен. — В маршрут Рассар я сейчас не ставлю.
Я записала, что предстояло узнать до решения: цены на стоянку, сведения о береговых служащих, сколько дней позволяли уже принятые заказы.
Арден забрал свою часть вопросов и заговорил с капитаном о мелководье для завтрашней пробы.
Утром мы пошли к пологому берегу ниже старого спуска. Йорен договорился со смотрителем о лодке на несколько часов. Век с Деном подогнали ее к выбранному месту и вышли на берег. Я несла сверток с сухой одеждой.
Арден сам выбрал место, где собирался раздеться, за остатками навеса. Я положила вещи на сухую доску и вернулась к Йорену. Пока мы осматривали берег, он вошел в воду. Я обернулась уже на плеск.