Страница 98 из 118
Настя запнулась, словно ком подступил к горлу.
— Она так мило обращается к нему «Костенька»... — прошептала Анастасия сдавленным голосом. — И сетует, что ему не удалось прибыть в феврале, когда там у Пестеля гостил господин Пушкин…
— Мне так жаль… — пролепетала Соня, сжав руку кузины и чувствуя полную беспомощность.
— А мне ничуть! — резко, почти с вызовом бросила та. — По крайней мере, теперь я избавлена от супружеского долга… Не понимаю, как другие женщины на это соглашаются, да еще и с риском для репутации…
— Но ведь… — нерешительно начала Соня, заливаясь краской. — Супружеский долг – не обязательно наказание… Он может быть… наслаждением…
Анастасия медленно подняла на Соню недоумевающий взгляд.
— Стало быть, ты находишь в этом наслаждение? — выдохнула она в полном замешательстве.
— Мне повезло… — тихо сказала Соня, смущенно опуская глаза. — Мой муж… чуткий и внимательный… Он очень нежен со мной…
— И ты счастлива?
Соня замешкалась, и эта пауза прозвучала громче любых признаний.
— Да… — наконец прошептала она.
Настя печально покачала головой.
— Если бы ты действительно была счастлива, ты бы не задумалась ни на секунду!
Соня вздохнула.
— Видит Бог, я люблю своего мужа! Очень люблю…
Она ненадолго замолкла.
— Но порой я его не понимаю… Я полагала, муж станет для меня опорой во всем… А его вечно нет рядом! День и ночь пропадает в мастерской… И иногда мне кажется, что я схожу с ума. Ведь это же абсурдно ревновать к каким-то рисункам?!
— Ты уверена, — с горькой усмешкой бросила Анастасия, — что он занят исключительно рисунками?
Кучер громким окриком остановил лошадей, карета дернулась, и лакей поспешил распахнуть дверцу.
Девушки переглянулись и, не проронив ни слова, вышли, чтобы затеряться в ярмарочной толпе.
Они не спеша прошлись между рядами, купили необходимое и, устав, присели у лотка разносчицы, чтобы подкрепиться постной сдобой с терпким вареньем. Немного отдохнув, они направились обратно к карете.
Перед тем, как возвратиться на Липки, Соня попросила кучера сделать крюк и заглянуть в лавку к Володе.
С трудом развернувшись на запруженной экипажами площади, карета миновала Гостиный двор и не спеша покатила по Покровской. Преодолев несколько саженей, она снова замерла.
— Все, хозяйка! Дальше ходу нет! — послышался с козел голос кучера.
Соня выглянула в окно. Узкая улица действительно была забита телегами и экипажами до отказа. Попади они туда и застряли бы на весь день.
— Подождите меня здесь! — ответила Соня, решив пройтись до магазина пешком, тем более, что до него было рукой подать.
Она как раз открыла дверцу, когда ее взгляд привлекло движение на крыльце перед магазином Оржеховского.
Из лавки с королевским видом вышла графиня Давыдова в сопровождении самого Володи. Пока ее лакей и один из приказчиков укладывали в карету свертки с покупками, Володя подвел графиню к экипажу. Та на мгновение задержалась и, прильнув слишком близко, собственническим жестом поправила его шейный платок. Володя перехватил ее руку и с почтением поцеловал затянутое в перчатку запястье.
Графиня одарила его томным, обещающим взглядом, скрылась в карете и из окна помахала рукой на прощание.
— Я… я передумала, — пробормотала Соня упавшим голосом. — Поезжай домой!
Резко захлопнув дверцу, Соня опустилась на сиденье и отвернулась, пытаясь справиться с подступившими слезами.