Страница 96 из 118
В одну из таких ночей, она услышала необычные звуки, доносящиеся из спальни новой мачехи. Дверь была приоткрыта. Приблизившись, и заглянув в щель, она увидела странную сцену. С высоко задранными юбками, Лидия неловко согнулась над кроватью, упершись рукой в перину. Другая рука была неестественно вывернута за спину. Отец стоял позади, практически навалившись на жену всем своим немалым весом, и неуклюже покачивался, заставляя женщину содрогаться от каждого нового толчка. Из горла Лидии вырывались стоны, больше похожие на всхлипы, а когда она подняла заплаканное лицо, оно было искажено гримасой боли.
Испугавшись, Соня отпрянула и бросилась прочь. Больше никогда она не возвращалась мыслями к произошедшему.
Теперь, доподлинно зная, что именно скрывают пологи в женских спальнях, она отчетливо осознала, что же случилось тогда в комнате Лидии Петровны. И смысл слов, сказанных мачехой в последнюю встречу, наконец, обрел зловещую ясность.
Однако понимание не приносило облегчения. Напротив, оно раздирало душу на части еще сильнее. Соня искренне сочувствовала горю и бедам, выпавшим на долю мачехи, но ей было безразлично, какими мотивами она руководствовалась, когда везла ее к Вулвиллу. Сострадание не отменяло предательства. Она не собиралась прощать мачеху. Не хотела… И не могла!
Проворочавшись в постели полночи, она заснула лишь под утро.
За завтраком, когда Глаша подала свежую сдобу и чай, Соня невзначай обратилась к горничной:
— Где провел вечер Владимир Станиславович?
— Барин никуда не выезжали, — почтительно ответила служанка. — Просидели в кабинете до поздней ночи.
София опустила глаза к чашке.
— Снова рисовал?! — спросила она, и ее голос дрогнул от плохо скрываемой обиды.
Известие, что муж решил посвятить вечер своим Музам вместо того, чтобы прийти к ней и утешить, неприятно кольнуло где-то в глубине сердца.
Сойдя вниз, Соня застала Володю за чтением корреспонденции. Он вел себя на удивление непринужденно, словно между ними и не было размолвки. Увидев жену, он приобнял ее, поцеловал и, окинув внимательным ласковым взглядом, поинтересовался, как она себя чувствует.
— Все в порядке, — слабо улыбнувшись, солгала Соня.
— Какие планы на вечер? — осведомился он.
— Сегодня прием у графини Давыдовой, — вздохнула Соня. — Но, честно говоря, я так устала от визитов… Я бы с удовольствием осталась дома…
— Тогда реши окончательно и сообщи мне. Если не пойдешь, тогда я отправлюсь к Давыдовым прямо из лавки.
Володя произнес это безразлично-деловым тоном, без тени упрека или одобрения.
София промолчала.
— Давыдова теперь твоя главная клиентка?! — выпалила она, сама не зная зачем.
— Она ей и была с самого начала, — спокойно отозвался Володя.
— Но… каким образом?
— Нас познакомила Жанна де Вилар, когда я вернулся в Киев. Наташе понравилась моя работа, и она заказала у меня дюжину платьев.
С этими словами он поцеловал жену в лоб и, развернувшись, направился к выходу.
— Отправь лакея с запиской, как определишься на счет приема, — бросил он на ходу. — Я буду в мастерской.
Соня проводила мужа долгим, тяжелым взглядом. На нее нахлынуло острое чувство отчужденности, будто она опять стала маленькой девочкой, затерявшейся в большом, враждебном мире.
Все утро она бродила по пустынному дому под эхо собственных шагов. Зайдя в библиотеку, она взяла первую попавшуюся книгу и опустилась с ней в кресло у окна.
На прием к Давыдовой она не пошла.